несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

Андрей Чернов. ПОХОД ВЛАДИМИРА МОНОМАХА 1111 г. Перестановка в тексте Повести временных лет

ЛЕТОПИСНЫЙ РАССКАЗ В ПЕРЕВОДЕ Д. С. ЛИХАЧЕВА:

В год 6619 (1111). Вложил Бог Владимиру мысль,
и начал он говорить брату своему Святополку,
побуждая его пойти на поганых весною.
Святополк же поведал дружине своей сказанное Владимиром.
Дружинники же сказали: «Не время теперь:
навредим смердам, оторвав их от пахоты».

И послал Святополк к Владимиру, говоря:
«Нам бы следовало съехаться
и посоветоваться обо всем с дружиной».
Посланные же пришли к Владимиру и
поведали все сказанное Святополком.
И пришел Владимир, и встретились на Долобске.
И расположились в одном шатре
Святополк со своею дружиной,
а Владимир со своею.

И после некоторого молчания сказал Владимир:
«Брат, ты старший, говори первый,
как бы нам защитить Русскую землю».
И сказал Святополк: «Брат, уж ты начни».
И сказал Владимир: «Как я стану говорить,
а со мной станет пререкаться твоя дружина и моя,
что хочет, мол, он погубить смердов и пахоту смердов.

Но то мне дивно, брат, что смердов жалеете и их коней,
а не подумаете о том, что вот весной
начнет смерд этот пахать на лошади той,
а половец, приехав, поразит смерда стрелою
и заберет лошадь ту и жену его, и детей его,
и гумно его подпалит.
Об этом-то почему не подумаете?»

И сказала вся дружина:
«Право же, воистину так оно и есть».
И сказал Святополк:
«Вот я, брат, готов идти с тобою».
И послали к Давыду Святославичу,
веля ему выступать с ними.

И поднялись Владимир и Святополк и попрощались,
и пошли на половцев Святополк с сыном своим Ярославом,
и Владимир с сыновьями, и Давыд с сыном.
И пошли они, возложив надежду свою на Бога
и на пречистую матерь его,
и на святых ангелов его.

И выступили в поход во второе воскресенье поста,
а в пятницу были уже на Суле.
В субботу они достигли Хорола,
там же и сани оставили.
А в воскресенье, когда крест целуют,
пришли на Псел, а оттуда дошли до реки Голты.

Тут подождали воинов,
и оттуда двинулись на Ворсклу
и там на другой день, в среду, крест целовали
и возложили всю надежду свою на крест,
проливая обильные слезы.
И оттуда перешли много рек, и пришли к Дону
во вторник шестой недели поста. […]*

* Здесь по ошибке переписчика находился фрагмент текста, первоначально располагавшийся несколько далее. См. ниже. – Прим. А. Чернова

И на другой день, в среду, пошли к Сугрову
и, приступив, зажгли его,
а в четверг двинулись от Дона; в пятницу же,
на другой день, марта 24-го, собрались половцы,
построили полки свои и пошли в бой.
Князья же наши, возложив надежду свою на Бога, сказали:
«Здесь смерть нам, так станем же крепко».

И прощались друг с другом и, возведя очи на небо,
призывали Бога вышнего.
И когда сошлись обе стороны,
и завязалась битва жестокая,
Бог вышний обратил взор свой,
исполненный гнева, на иноплеменников,
и пали они перед христианами.

И так были побеждены иноплеменники,
и пало множество врагов наших, супостатов,
перед русскими князьями и воинами на потоке Дегея.
И помог Бог русским князьям.
И воздали хвалу Богу в тот день.
И наутро, когда настала суббота,
праздновали Лазареве воскресение,
день Благовещенья,
и, воздав хвалу Богу,
проводили субботу и дождались воскресенья.

ПЕРЕСТАВЛЯЕМЫЙ ФРАГМЕНТ:

[И облеклись в доспехи, и построили полки,
и двинулись к городу Шаруканю.
И князь Владимир повелел попам,
едучи перед войском, петь тропари
и кондаки в честь креста честного
и канон святой Богородицы.
И вечером подъехали к городу,
и в воскресенье вышли люди из города
с поклонами к князьям русским
и вынесли рыбу и вино.
И провели там ночь.
]

В понедельник же Страстной недели
вновь собрали иноплеменники
многое множество полков своих
и двинулись, словно огромный лес, тысячами тысяч.
И окружили полки русские.
И послал Господь Бог ангела
на помощь русским князьям.
И двинулись половецкие полки и полки русские,
и сошлись в первой схватке полки,
и грохот стоял подобный грому.

И битва жестокая завязалась между ними,
и падали люди с обеих сторон.
И стали наступать Владимир с полками своими и Давыд,
и, видя это, половцы обратились в бегство.
И падали половцы перед полком Владимировым,
невидимо убиваемые ангелом,
что видели многие люди,
и головы, невидимо кем иссекаемые, падали на землю.
И победили их в понедельник Страстной недели,
месяца марта в 27-е.

Перебито было иноплеменников
многое множество на реке Сальнице.
И спас Бог людей своих.
Святополк же, и Владимир и Давыд прославили Бога,
даровавшего им такую победу над погаными,
и взяли полона много, и скота, и коней, и овец,
и пленников многих похватали руками.
И спросили пленников, говоря:
«Как это случилось: вас была такая сила и такое множество,
а не смогли сопротивляться
и вскоре обратились в бегство?»

Они же отвечали, говоря: «Как можем мы биться с вами,
когда какие-то другие ездили над вами
в оружии светлом, и страшные, и помогали вам?»
Это только и могли быть ангелы,
посланные Богом помогать христианам.
Это ведь ангел вложил Владимиру Мономаху мысль
призвать братьев своих, русских князей, на иноплеменников.

Вот это, как сказали мы, виденье
и видели в Печерском монастыре:
стоял столп огненный над трапезной,
затем передвинулся на церковь и оттуда к Городцу,
а тут был Владимир в Радосыни.
Вот тогда-то и вложил ангел Владимиру в сердце,
и стал побуждать он идти в поход, как мы сказали.

А. Ю. ЧЕРНОВ. ОБОСНОВАНИЕ ПЕРЕСТАНОВКИ В ТЕКСТЕ ПВЛ:

И выступили в поход во второе воскресенье поста… в по-
недельник Страстной недели, месяца марта в 27-е.

Маршрут похода Владимира Мономаха 1111 г. попытался реконструировать К. В. Кудряшов(Кудряшов 1948: 113–119), однако хронологическая инверсия в тексте ПВЛ свела на нет его труд (см. ниже). Б. А. Рыбаков предложил свою гипотезу локализации упомянутых в летописи аланских городов (Рыбаков 1952: 3–44). Спустя полвека ему возразила И. Г. Коновалова: «Точное местонахождение городов Шаруканя, Сугрова и Балина, с которыми Б. А. Рыбаков предложил отождествить города народа ан-нибарийа, до сих пор не установлено. Маловероятно, чтобы пограничный район с редким и разноэтничным населением мог стать предметом для рассказа об отдельном народе, каким этот рассказ является у ал-Идриси. К тому же территория, заключенная между притоками Северского Донца, — это сравнительно небольшая область радиусом около 100 километров… речь шла о более значительной по размерам территории» (Коновалова 1999: 104–105).

Во-первых, в летописи изменен естественный календарный порядок событий, а во-вторых, расчет скорости Мономаха должен указывать на совершенно другие географические ориентиры. Владимир Мономах со Святополком и Давыдом вышли на половцев во второе воскресенье Великого поста. Великий пост начался 13 февраля, а Пасха была 2 апреля. 26 февраля Владимир пошел на санях из Переяславля Русского. К пятнице 3 марта были на Суле. Средняя скорость 22 км в день (110 км за 5 дней). В субботу пришли на Хорол (еще 22 км). Тут «сани побросали»: зима закончилась. Дальше пошли быстрей.

При этом смерды были на своих конях (пеших ратников не было). Форсировали Псел и стали на Голте. В среду 8 марта целовали крест на Ворскле.

От Хорола до Ворсклы около 100 км. Но на этом участке маршрута на Голте ждали воинов (сколько ждали — не сказано).

Далее в летописном тексте следует не замеченная комментаторами нелепость: «И оттуда перешли много рек, и пришли к Дону во вторник шестой недели поста. И облеклись в доспехи, и построили полки, и двинулись к городу Шаруканю. И вечером подъехали к городу, и в воскресенье вышли люди из города с поклонами к князьям русским и вынесли рыбу и вино. И провели
там ночь. И на другой день, в среду…» (!)

Итак, в шестую неделю Великого поста во вторник (то есть 21 марта) подошли к Дону, в воскресенье — к Шаруканю (26 марта), заночевали там и «на другой день в среду» (почему не в понедельник?) подступили к Сугрову, подожгли его, а в четверг пошли c Дона.

Дальше — нечто невероятное: «В пятницу же на другой день, 24 марта…»

Поскольку 24 марта не может следовать за 26-м, делаем перестановку: «И оттуда перешли много рек, и пришли к Дону во вторник шестой недели поста.

(Далее следует изъять 55 слов.)

И на другой день, в среду, пошли к Сугрову и, приступив, зажгли его, а в четверг двинулись от Дона; в пятницу же, на другой день, марта 24-го, собрались половцы, построили полки свои и пошли в бой. Князья же наши, возложив надежду свою на Бога, сказали: „Здесь смерть нам, так станем же крепко“. И прощались друг с другом и, возведя очи на небо, призывали Бога Вышнего. И когда сошлись обе стороны, и завязалась битва жестокая, Бог Вышний обратил взор Свой, исполненный гнева, на иноплеменников, и пали они перед христианами. И так были побеждены иноплеменники, и пало множество врагов наших, супостатов, перед русскими князьями и воинами на потоке Дегея. И помог Бог русским князьям. И воздали хвалу Богу в тот день. И наутро, когда настала суббота, праздновали Лазарево воскресение, день Благовещенья, и, воздав хвалу Богу, проводили субботу и дождались воскресенья.

Далее вставить ранее изъятый фрагмент:

[И облеклись в доспехи, и построили полки, и двинулись к городу Шаруканю. И князь Владимир повелел попам, едучи перед войском, петь тропари и кондаки в честь креста честного и канон святой Богородицы. И вечером подъехали к городу, и в воскресенье вышли люди из города с поклонами к князьям русским и вынесли рыбу и вино. И провели там ночь.]

В понедельник же Страстной недели вновь собрали иноплеменники многое множество
полков своих и двинулись, словно огромный лес, тысячами тысяч…»

Рассказ становится хронологически непротиворечив, 26 марта наступает через
день после 24-го, после вторника идут среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье и понедельник.

Здесь необходимо одно историко-географическое уточнение.

До 1185 г. ПВЛ не знает гидронима Донец. Поскольку Северский Донец — приток Дона, то летописцы обходились одним термином — Дон. Впервые Донец упоминается в Ипат. в связи с походом Игоря Святославича. Автору рассказа о поражении 1185 г. важно подчеркнуть, что именно к Донцу пробивался Игорь во время своей последней битвы. Второе упоминание о Донце тоже находим в «Слове»: «Игорь мыслью путь мерит от Великого Дона до Малого Донца».

Итак, пройдя 700 км, Мономах на двадцать четвертый день вышел на Дон. Средняя скорость 30 км в день, но в начале своего пути войско двигалось медленней — по 22 км. Если устья Дона (ближайшая точка на Дону от Ворсклы) достигли во вторник 21 марта, то 460 км проделали за 13 (или 14) дней со скоростью 33–35 км в день. В среду 22 марта 1111 г. на Дону сожгли город Сугров.

23 марта «пошли с Дона». 24 марта победа «на потоке Дегея». В субботу 25 марта стояли и праздновали. 26 марта дошли до Шаруканя и в нем заночевали. 27 марта 1111 г. (дата и день недели указаны в летописи) на реке Сальнице русские разбили половцев. От выхода на Дон до Шаруканя сделали четыре дневных перехода (22, 23, 24, 26 марта), то есть при прежней скорости должны были пройти около 120 км или чуть менее (дважды приходилось сражаться). Но поскольку после дневки могли двигаться усиленным маршем, то локализация Сугрова, Дегеева ручья и Шаруканя по средней скорости передвижения войска, увы, невозможна. То, что 23 марта «пошли с Дона», говорит о решении возвращаться на Русь северной дорогой, повернув к Северскому Донцу (в сторону устья Калитвы). При этом ясно, что летописец отличает Дон от Донца и Сугров находился не у Аксая (Кобяково городище), а где-то километров на сорок восточнее. Еще два дня надо, чтобы дойти до ручья Дегея. Но именно в 60–70 км к северу течет речка Кундрючья
(правый приток Северского Донца). Отсюда 18 км до брода через Северский Донец у станицы Синегорской и еще столько же до Белой Калитвы. (Однако погрешность нашей прикидки такова, что «потоком Дегея» может быть и речка Лихая, впадающая в Северский Донец напротив Белой Калитвы.)

Аланский город Шарукань принято искать в окрестностях Харькова или Чугуева (критику этого И. Г. Коноваловой см. выше). Такая привязка не выдерживает и арифметической критики: придется допустить, что от Ворсклы «до Дона» (в данном случае — Северского Донца в районе Изюмского
кургана) Мономах 13 дней плелся со скоростью 16 км в день. (В 1915 г. в Венгрии казаки «переходы делали по семидесяти верст»; это скорость усиленного марша; см.: Крюков 1915: 129). Устье Калитвы со всех сторон защищено холмами, тут свой микроклимат и деревья зацветают раньше, чем в округе.

Кроме того, здесь легли крестом сразу три реки: Северский Донец, Белая Калитва, а напротив в Донец впадает еще одна речка — Лихая. Обойдя Донецкий кряж с востока, Мономах из Шаруканя вышел утром 27 марта и в тот же день на Сальнице дал решающее сражение. Следовательно, речь может идти только о левом притоке Донца, который находится западнее Калитвы и расстояние до которого менее одного дневного перехода. Но от Белой Калитвы лишь 25 км до устья Калитвенца и 45 км до Глубокой. Если вышли утром, то битва состоялась на исходе дня. Половцы знали, что Мономах без боя взял Шарукань и заночевал в нем. Самым разумным в этой ситуации было встретить Мономаха не у стен неразоренного города, а после утомительного дневного марша. На их беду, Мономах оказался сильнее.

В 1113 г. он сел на киевское княжение и в 1116-м послал на Дон своего сына Ярополка с Всеволодом Давидовичем. Они взяли три града — Сугров, Шарукань и Балин.

Города не возродились. Но место все равно оставалось для кочевников притягательным, особенно в начале весны, поскольку именно тут степь покрывается травой чуть раньше, чем в окрестностях.
Подражая Мономаху, сюда в 1185 г. направился с набегом Игорь Святославич (Чернов 2006: 278–284).

Из размеров переставленного фрагмента ясно следующее: скопировав слова «…к Донови въ вторникъ», переписчик не заметил, что следующий лист выпал и оказался не на своем месте.

Размер пропуска (на выпавшей странице) составляет, при подсчете по Ипатвтьевской летописи 617 строчных букв, то есть примерно по 308 на странице. Это соответствует 22 буквам при 14 строках. По этим вычислениям получается, что формат рукописного оригинала, в котором произошла перестановка листа, может быть определен как «малая четверка».

Далее переписчик пропустил текст этой выпавшей страницы и стал переписывать лицевую сторону следующего листа: «И оболичишася во бронѣ, и полки изрядиша…» до слов «И перележаша нощь ту». Размер этого фрагмента по Ипат. составляет 259 знаков, что соответствует 23–24 строчным буквам при 11 строках на стороне листа либо 21–22 буквам при 12 строках. Трудно сказать, почему на этом листе было на одну или две строки меньше, чем на выпавшем, но такие колебания в рукописях встречаются постоянно. Скажем, в Изборнике 1076 г. при довольно последовательном написании 13 строк на странице встречаются листы (четыре и двенадцать листов подряд: лл. 32–33 об., лл. 182–187 об. и еще отдельно л. 114) с 12 строками, а на некоторых листах, наоборот, если последнее слово не умещалось в 13-й строке, встречаем и дополнительную короткую 14-ю строку (лл. 60, 221) (Изборник 2009: 219–222, 275, 315–326, 491, 597).

Если оригинал переписчика был пергаментный (а это более чем вероятно), то меньшее количество букв может объясняться дефектами самого листа. Пергамент был очень дорогим материалом, поэтому для книги использовались не только идеальные листы, но и куски телячьей кожи с дырами от рожек и ног, которые писцом «обходились», в результате чего при равном количестве строк на них умещалось меньшее количество букв. Как бы то ни было, переписчик скопировал текст, следующий за выпавшей страницей, но только с лицевой стороны листа. Вслед за этим он скопировал текст с обеих сторон выпавшей страницы (от слов «…И завътра, въ среду, поидоша к Сугрову» до слов «…проводиша суботу, и в недѣлю приидоша»), и лишь после этого стал переписывать продолжение переставленного фрагмента: «Наставшю же понедѣлнику страстныя недѣли…». Таким образом, вместо правильной последовательности листов [1 об. — 2 — 2 об. — 3 — 3 об.] получилась ошибочная: [1 об. — 3 — 2 — 2 об. — 3 об.].

На обороте скопированного листа [3] могла находиться миниатюра, поэтому писец перешел сразу к выпавшему листу [2 — 2 об.], но существует и другое объяснение. На л. [3 об.] мог находиться текст, а не миниатюра, но он непосредственно продолжался на л. [4], поэтому если переписчик стал бы продолжать его переписывать после л. [3], то для выпавшей страницы не находилось бы никакого места в повествовании. Поместив после л. [2 об.] текст л. [3 об.], переписчик получил хронологически непротиворечивый текст: после воскресенья шестой недели поста идет понедельник Страстной недели.

И вечером подъехали к городу, и в воскресенье вышли люди из города с поклонами к князьям русским и вынесли рыбу и вино. — Все происходит в Вербное воскресенье. По современным канонам православной церкви во время Великого поста рыбу разрешается есть в Благовещенье. Видимо, в XII в. правила были не столь строги.

Сноски см. по изданию Повести временных лет:
https://nestoriana.files.wordpress.com/2012/11/pvl_all_25-11-2012.pdf

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Информация

This entry was posted on 26.05.2018 by in Летописи.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: