несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

РАССКАЗ АКИМЫЧА

Штейнберг

Аркадий Акимович Штейнберг (1907–1984) – поэт, переводчик Мильтона и Ван Вэя, художник. В 1930-м закончил ВХУТЕИН, институт, в который в 1926 году были переименованы Высшие художественно-технические мастерские (знаменитый ВХУТЕМАС). Фронтовик, был дважды репрессирован: перед войной и в 1944 году, провёл в заключении в общей сложности 11 лет.

.
библиотека одного стихотворения
Аркадий Штейнберг
.
ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Я День Победы праздновал во Львове.
Давным-давно я с тюрьмами знаком,
Но мне в ту пору показалось внове —
Сидеть на пересылке, под замком.

Был день как день: баланда из гороха
И нищенская каша — магара.
До вечера мы прожили неплохо.
Отбой поверки. Значит, спать пора.

Мы прилегли на телогрейки наши,
Укрылись чем попало с головой.
И лишь майор немецкий у параши
Сидел как добровольный часовой.

Он знал, что победителей не судят.
Мы победили. Честь и место — нам.
Он побеждён. И до кончины будет
Мочой дышать и ложки мыть панам.

Он, европеец, нынче самый низкий,
Бесправный раб. Он знал, что завтра днём
Ему опять господские огрызки
Мы, азиаты, словно псу, швырнём.

Таков закон в неволе и на воле.
Он это знал. Он это понимал.
И, сразу притерпевшись к новой роли,
Губ не кусал и пальцев не ломал.

А мы не знали, мы не понимали
Путей судьбы, её добро и зло.
На досках мы бока себе намяли.
Нас только чудо вразумить могло.

Нам не спалось. А ну засни попробуй,
Когда тебя корёжит и знобит
И ты листаешь со стыдом и злобой
Незавершённый перечень обид,

И ты гнушаешься, как посторонний,
Своей же плотью, брезгаешь собой —
И трупным смрадом собственных ладоней,
И собственной зловещей худобой,

И грязной, поседевшей раньше срока
Щетиною на коже впалых щёк…
А Вечное, Всевидящее Око
Ежеминутно смотрит сквозь волчок.

1965
.
Андрей Чернов
БУРЖУЙСКАЯ КВАРТИРА
(рассказ Акимыча)

Хрусталь смотрелся в зеркало паркета.
Хозяйку звали Мина или Инна.
На дне рожденья (у Никитских где-то)
гуляли дипломанты ВХУТЕИНа.
Без обуви. В заштопанных носках.
Всё — только о высоком, о стихах.

А я молчал. Разглядывал картины.
Вперялся, поговорочный баран,
в жемчужины буржуйской той квартиры —
над дверью Рубенс, в холле Тициан —
не в репродукциях, в оригинале.
(Недели две потом в глазах стояли!)

Хотел было спросить: «А кто твой папа?»,
да зá полночь склубились целых три.
Не в москвошвее шитые из штапа —
в ремнях Менжинского богатыри.
И личики, безликие, как вобла.
А на петлицах по четыре ромба.

И первый же вопрос, как будто нож
прозектора, зависшего над мозгом:
— О чём в ночи толкует молодёжь?
— О Маяковском, пап, о Маяковском!
— О ком?.. Об этой контре? — Тусклый взгляд
вокруг себя. И вдруг — мат-перемат.

Как только взвыли кожаные дяди,
я — в коридор, я оказался сзади,
как бы в засаде. Но бочком, бочком…
Схватил чужую шапку. И, не глядя, —
вниз по ступеням, чуть ни кувырком.

А дальше было, как на Чёрной речке.
Свинцовым плеском табельной капели
не даст товарищ Маузер осечки
в четырнадцатый день, в гнилом апреле.

4–5 января 2015

NB.
– Четыре ромба носили члены Коллегии ОГПУ.
– 14 апреля 1930 – день гибели Маяковского.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Информация

This entry was posted on 29.04.2018 by in Поэты.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: