несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

Андрей Чернов. ИЗ АЛЬБОМА. СТИХИ О ЗАВЕНЕ И НИНЕ

1997. Завен на лестнице Мраморного дворца. Фото Андрея «Вилли» Усова
.
* * *
.
Поперхнёшься воздухом пушистым,
оттолкнёшь ладонями окно:
Упаси родиться пейзажистом!
Это ремесло обречено,

если вопреки пределу зренья
укрупняет самый крупный план
целый таз вишнёвого варенья,
с кручи опрокинутый в туман.

Надо быть любителем отпетым,
чтобы в простоте возревновать
то, что было воздухом и светом,
словом или цветом называть.
.
1981

.
* * *

Особенно когда зелёного в избытке
над заводью в тени… И тянет, тянет так,
что стоит разогнуть заглотыш этой пытки, –
душа сойдет с крючка и канет в облаках.

А всё же длится для – запоминанья, что ли? –
купание громов и мальчиковый стыд:
чего он там торчит, как военрук при школе
опережением всего, что предстоит?

Особенно шатры и шпицеры проспекта
в сошествии огня средь рыхлых воздусей –
естественный урон нетронутого лета,
свивание завес из зданий и снастей.

И то, и то, и то, что с мясом выдирает
невесть чего клочок и метит без следа –
дарит исподтишка да втихаря спасает,
особенно когда, особенно когда.
.
1987
.
* * *
.
Портрет жены художника
в небесно-голубом:
В одном окне Остоженка,
да Лиговка в другом.

Два города, два чайника,
конфорки включены –
портрет любви печальника,
почти и не жены,

а те, которым завидно,
сходили б за него!…
Портрет семьи хозяина
себя не самого,

влекомого, ведомого
по ниточке ножа,
портрет судьбы бездомного
домашнего бомжа.

Портрет жены художника –
почти автопортрет.
Венок из подорожника
сплетён, да не надет.
.
1989
.
НИНА

Монте-Карло, Монте-Кристо… –
Это ветер в голове,
А пока что интуриста
Нинка водит по Москве.

Третьяковкой и «Берёзкой»
Этот город знаменит,
Здесь на площади на плоской
Классик бронзовый стоит,

Тут на улочке на узкой
Всё, что хочешь для души:
Хочешь – семечки полузгай,
Хочешь – «Барыню» спляши.

Ах, замах у нас вселенский…
Возвращаешься без ног
В переулок Обыдéнский,
В коммунальный свой чертог.

Есть для пудры умывальник,
Для усталости – халат.
И сама себе начальник,
И отец, и старший брат.

И промокшая, как ветка,
Как под ливнем летний луг,
Образцовая жилетка
Для знакомцев и подруг.

Поостыть бы только нервам,
Продышаться бы душе,
Всю-то жизнь прожить на первом –
Вровень с жизнью – этаже.
.
Ок. 1983

.
СТАНСЫ К NN

Когда клесты рябину обобьют
Насмешливо, неряшливо, кроваво,
Всё сбудется-устроится – приют
И под простым крестом земная слава.

Ревнитель прошлой дружбы нас простит.
Досмотрим сны, пошитые навырост:
Там петроградский дождик моросит,
Там рак не свистнет и гарант не выдаст.

Теперь бы позвонить, да недосуг
Жевать ту жвачку, де, державу спёрли.
Когда теснее круг – теснее круг
Затягивается на горле.

Ни ста тебе рублей, ни ста друзей.
«А к вам, мадам, сюда приходят дети?»
Жар-птица (чучело) сдана в музей.
И зябко, как бывает на рассвете.

Когда клесты рябину оклюют,
Когда доской клеёною запахнет,
И тополь (его дворники убьют),
С холста листвою, как гранатой, ахнет.

31 марта – 3 апреля 2006

.

ПОСВЯЩЕНИЕ ПЕТРУ АРШАКУНИ

На фоне заводской стены
Предвосхищеньем перепутья
В зелёный шум погружены
Берёз чернеющие прутья.

Не по канонам естества,
По контуру – взгляни да охни! –
Сухая чернь в кислотной охре –
Затрáвившая мурава.

Бушует зелень молодая
Вальпургиева первомая,
А на дворе стоит зима.
…Ну, – думаю – схожу с ума.

Но вспомню: стуже вопреки
Казённой охрою фасада
Столь притягательны для взгляда
Московские особняки.

И петроградскою зимой,
Ну как в каком-нибудь июне,
Деревья наполнял листвой
Завен Петросыч Аршакуни.

На сквозняках нетленных сил,
Как вспоминал В. Д. про это,
Всё это Пришвин окрестил
Февральскою весною света.

Так вот во что мы влюблены –
Ждём, как крестьянин урожая,
Весну травы в стране весны,
С Остоженки не отъезжая.
.
10–11 февраля 2014


.
ПАМЯТИ ЗАВЕНА

Не требуя взамен
Утраченного втуне,
Живописал Завен
Петросыч Аршакуни

(о нет, не на словах,
Словами были краски!)

Толпу на островах,
Трамвайчики на «Ваське»,
И на Неве буксир,
И сто портретов Нины, –

Обожен Божий мир,
Сойдя с его картины.

Да, как ни посмотри,
Тасуя запятые, –
Армянские цари –
Ребята непростые.

И этот, ох, не прост
В простой своей заботе,
Подписывая холст,
Но – лишь на обороте.

.
14 декабря 2013
Новинский бульвар, 7.
Кафе «Хлеб насущный»

.

НИНА, ЖЕНА ЗАВЕНА

. . . . . . . . . . . Анатолию Заславскому

И когда являлась эта троица —
Хулия, Ахуля и Хусим, —
Нинка начинала беспокоиться,
хлопотать и ворковать над ним.
Пьян, не пьян. Пойми его в застолье.
(Ох, густые царские кровя!)
Спрашивала: — Ты, Завенчик, в норме?.. —
Мастер вопрошал: — А Хулия?..
— Ты ж уже качаешься на стуле! —
Аршакуни возражал: — Ахули!
— Разведут мосты — напьёшься в дым! —
Отвечал, подумавши: — Хусим.
А Хусима Нина не любила.
От него все беды на Руси.
И Завена тут же уводила.
Или наскребала на такси.

13 января 2015

.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГАВАНЬ

. . . . . . . . . . . . Дарье Андреевне Черновой
.
Просвистит морозцем водолей.
Корюшка проклюнется пугливо.
Но заблеет овен у дверей —
и опустятся на гладь залива
десять тысяч белых лебедей.
Рядом жил, а никогда не видел.
Даже и никто не рассказал.
Нинка говорит, Морской вокзал
нишу лебединую похитил…
Ей-то вот Завенчик показал…
Кто тебе поверит на словах
в то, что детство спряталось за шторой?
Поищи его на островах.
Да в Лебяжьем, за Большой Ижорой.
.
4 февраля 2015


.

ПОДЛИПКИ-ДАЧНЫЕ

. . . . . . . Нине Аршакуни

А летом, где-нибудь в Подлипках,
На зорьке высвистав соседа,
Вступаешь в треники на штрипках
Как в стремена велосипеда.

Земля заречная, чужая
Гремела камушком в сандале,
Порыв к свободе упреждая
Свободою крутить педали.

Пространств незнаемых соседство
Приоткрывал тебе на раз
Тот велик – он и цель, и средство,
И самый первый твой Пегас.

Мелькали ямы и пригорки.
Коленки битые саднили.
Колёс залатанных восьмерки
Долготерпенью научили.

И в пункте, скажем так, конечном
Припомни, начиналось как:
Хоть лето было бесконечным,
А пролетало – только так.
.
29 апреля 2017

.

В МАСТЕРСКОЙ НА ВАСИЛЬЕВСКОМ

. . . . . . . . Крестнику Петру Завеновичу

Обыденно, обыкновенно,
Но сразу с четырёх сторон
Приходят в мае дни Завена,
Эпоха опушенья крон.

Мир был бесцветным, был безликим,
Но живопись своё возьмёт,
И станет малое великим,
И в раме ветка прорастёт.

Не зря же в полутьме на Ваське,
Природе возвращая цвет,
Всю зиму смешивает краски
Один чудак-анахорет.

Завен Петросыч Аршакуни,
Волшебник царственный Завен,
Он наколдует нам не втуне
Весну и ветер перемен.

И опрокинет рюмку с нами.
И в кухоньке заварит чай:
– А дальше сами… Дальше – сами.
Уже не маленькие, чай.

30 апреля 2017
.
ЛЮДИ СТРАСТНОЙ СУББОТЫ

. . . . . . . . О. Х.

Ангел облачком прикинется
Там, в краю покоя млечного,
Вечность – вроде как гостиница
В ожидании Предвечного.

Привыкай к отмене времени
Хоть в Париже, хоть в Твери –
В тесноте кастальской темени
На мгновение замри.

Здесь, как в детстве, встретят ласкою
И тебя, пришлец безбашенный.
Пахнет куличом и пасхою
Скорлупою пахнет крашеной.

А в лазури, или в сурике
(Не вверху и не внизу),
В том же самом детском «чурики –
Это ноги на весу».

Выше шпилей, круче башен
Всё, что ты увидишь тут.
И совсем не так уж страшен
Этот самый Страшный Суд.
.
15–17 апреля 2017
.

ВИРТУАЛЬНАЯ ГАЛЕРЕЯ ЗАВЕНА АРШАКУНИ
http://wp.me/p2IpKD-iJ

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Information

This entry was posted on 12.05.2017 by in Поэты, Сухая игла.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: