несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

Андрей Чернов. И всё-таки Цявловская права: это – Боратынский!..

Классическая атрибуция пушкинского портрета Евгения Боратынского, сделанная Т. Г. Цявловской, была оспорена В. Н. Загвозкиной в 1980-м.

(См. Р. Г. Жуйкова. Портретные рисунки Пушкина. Каталог атрибуций. 1996. С. 83. № 126 и с. 81, № 121.)

На четыре без малого десятилетия этот рисунок Пушкина попал в опалу. Да, на профиль Баратынского с литографии 1860-х годов (по рисунку начала 1840-х) похож, но у Евгения Абрамовича была очень подвижная внешность, двадцатилетним (то есть на других своих портретах) он еще не приобрел этого орлиного, летящего вперед профиля.

Евгений Боратынский. Рисунок Пушкина на черновиках «Полтавы».

Конец ноября 1828 года. ПД 838. Л. 106 об.

Е. А. Боратынский в начале 1840-х. Литография. Портретная галерея русских деятелей: 1864–1865 / изд. А. Мюнстера. Т. 2. 1869.

Но обратимся еще раз к пушкинскому черновику:

Рисунки Пушкина на черновиках «Полтавы». Конец ноября 1828 года. ПД 838. Л. 106 об. 

Справа внизу тот же человек, сидящей скрестив руки и закинув ногу на ногу на морском берегу (линия горизонта тянется от левого края листа до колена).

Но почему это Боратынский?

А потому, что над морской гладью изображен косматый дух моря, воспетый в эпилоге «Эды», поэмы Баратынского (1824–1826):

И все напрасно! Чудный хлад
Сковал Ботнические воды;
Каким был ужасом объят
Пучины бог седобрадат…
Как изумилися народы,
Когда хребет его льдяной,
Звеня под русскими полками,
Явил внезапною стеной
Их перед шведскими брегами!

На рисунке лик седобрадатого бога занавешен штриховкой дождя.

А за спиной бога нечто напоминающее грот. Но это не пещера, а срывающийся со скалы замерзший водопад. Еще одна иллюстрация к лирике Боратынского:

Сковал потоки зимний хлад,
И над стремнинами своими
С гранитных гор уже висят
Они горами ледяными.

Евгений Боратынский ценил бури:

…Когда волнам твоим я вверюсь, океан?
Но знай: красой далеких стран
Не очаровано мое воображенье.
Под небом лучшим обрести
Я лучшей доли не сумею;
Вновь не смогу душой моею
В краю цветущем расцвести.
Меж тем от прихоти судьбины,
Меж тем от медленной отравы бытия,
В покое раболепном я
Ждать не хочу своей кончины;
На яростных волнах, в борьбе со гневом их
Она отраднее гордыне человека!
Как жаждал радостей младых
Я на заре младого века,
Так ныне, океан, я жажду бурь твоих!
Волнуйся, восставай на каменные грани;
Он веселит меня, твой грозный, дикий рев,
Как зов к давно желанной брани,
Как мощного врага мне чем-то лестный гнев.

Завыла буря; хлябь морская…» 1824)

Отсюда шестнадцатилетний Лермонтов заимствовал концовку своего «Паруса» (А первый стих взял у Бестужева-Малинского: «Белеет парус одинокий…»).

От «Эды» Пушкин пришел в восторг. В том же 1828-м он пишет:

«Из наших поэтов Баратынский всех менее пользуется обычной благосклонностью журналов. Оттого ли, что верность ума, чувства, точность выражения, вкус, ясность и стройность менее действует на толпу, чем преувеличение (exageration) модной поэзии, потому ли, что наш поэт некоторыми эпиграммами заслужил негодование братии, не всегда смиренной,- как бы то ни было, критики изъявляли в отношении к нему или недобросовестное равнодушие, или даже неприязненное расположение. Не упоминая уже об известных шуточках покойного «Благонамеренного»*, известного весельчака, заметим, для назидания молодых писателей, что появление «Эды», произведения столь замечательного оригинальной своею простотою, прелестью рассказа, живостью красок и очерком характеров, слегка, но мастерски означенных,– появление «Эды» подало только повод к неприличной статейке в «Северной пчеле»* и слабому возражению, кажется, в «Московском телеграфе». Как отозвался «Московский вестник»* об собрании стихотворений нашего первого элегического поэта! Между тем Баратынский спокойно усовершенствовался – последние его произведения являются плодами зрелого таланта. Пора Баратынскому занять на русском Парнасе место, давно ему принадлежащее».

Наконец, понятно и то, почему иллюстрации к «Эде» и портрет Боратынского появляются именно на этом листе черновиков «Полтавы». Налицо параллельность сюжетов: юная влюбленная финляндка Эда и соблазнитель гусар – юная Мария и Мазепа. Не будет преувеличением сказать, что в «Полтаве» Пушкин Боратынскому подражает.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Information

This entry was posted on 16.04.2017 by in Поэты, Пушкинистика, Рисунки Пушкина, Uncategorized.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: