несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

Андрей Чернов. ФЕДОР КРЮКОВ, АЛЕКСАНДР ГОЛУБИНЦЕВ, ПЕТР ГРОМОСЛАВСКИЙ, ГЕНЕРАЛ ВЛАДИМИР СИДОРИН И МАЙОР ВИЛЬЯМСОН НА АНГЛИЙСКОМ ФОТО 1919 ГОДА, ИЛЛЮСТРИРУЮЩЕМ ОДНУ ИЗ СТРАНИЦ «ТИХОГО ДОНА»

q_075940_full

Сегодня, 20 декабря 2016 наконец-то получил фотографию из Лондона. Не в сети взял, а прямо с негатива.

Дней десять назад Инга Кулешова, мой друг по ФБ, сообщила в личку, что на сайте Имперского военного музея Лондона выложена большая подборка фотографий, сделанных в Южной России в 1919 году, и что на них может быть Федор Крюков.

«ТИХИЙ ДОН». АРХИВНЫЙ СНИМОК СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ В ПОЛЬЗУ АВТОРСТВА ФЕДОРА КРЮКОВА
.
— Нет, тут другая музыка. Нынче приезжает к нам сам командующий всей Донской армией, сам генерал Сидорин. Понял? Зараз получил с нарочным бумажку от станичного атамана, приказывает стариков и баб всех до одного собрать на сходку.
— Да они в уме? — вскричал Пантелей Прокофьевич. — Да кто же это в такую горячую пору сходки устраивает? А сена мне на зиму припасет твой генерал Сидорин?
— Он одинаково и твой такой же, как и мой, — спокойно ответил атаман. — Мне что приказано, то и делаю. Распрягай! Надо хлебом-солью встречать.
[…]
Стоявший рядом с Сидориным высокий поджарый английский полковник из-под низко надвинутого на глаза шлема с холодным любопытством рассматривал казаков. По приказу генерала Бриггса — начальника британской военной миссии на Кавказе — он сопровождал Сидорина в его инспекционной поездке по очищенной от большевиков земле Войска Донского и при посредстве переводчика добросовестно изучал настроения казаков, а также знакомился с обстановкой на фронтах.
«Тихий Дон». Часть 7.
.
Пятнадцать раз в седьмой части романе встречается фамилия генерала Сидорина, приезжающего в 1919 году вместе с английским полковником на хутор Татарский награждать отличившихся в Вешенском восстании казаков.
.
Глазами англичанина автор описал и старого казака, «опирающегося на посох». Этот «посох» – атаманская насека.

Такие мы видим на снимке из альбома Имперского военного музея в Лондоне:
http://www.iwm.org.uk/collections/listing/object-205009130

Здесь и подносимая казаками англичанину хлеб-соль, и собранные на встречу англичанина казачки, и еще одно, в аннотации описанное так: «Майор Хадлстон Вилльямсон (Hudleston Williamson), офицер британской военной миссии в Южной России, с офицерами Белой русской армии. Дон, лето 1919 г. Фотография сделана во время поездки в подразделения Донской армии с командующим армией генералом Сидориным».

В «Тихом Доне» прибытию на Дон Британской миссии посвящена не одна страница.

После того, как я опубликовал эту фотографию в своей ленте в фб, парижский исследователь истории казачества Виталий Жуменко уточнил:

«Стоит третий слева (в светлом френче) генерал Эммануил Семилетов, за ним майор Гудзон Вильямсон, помощник представителя Великобритании на Дону генерала Чарльза Бриггса, далее командующий Донской армии генерал Владимир Сидорин, генерал Владимир Попов и хуторские атаманы Усть-Медведицкого округа. 1919 (май?)».

Итак, эти снимки – прямая иллюстрация к описанным в ТД событиям.

На нем та самая инспекционная поездка генералов Сидорина (в центре) и английского майора «в шлеме» (шлем, естественно оказался пробковым, колониальным) Гудзона Вильямсона (в дошедшей до нас версии романа он назван полковником).

О том, что говорил «генералик» Сидорин татарцам, и как он награждал Дарью Мелехову, см. в XII главе седьмой части тихого Дона.

А слева на снимке сидит с походной сумкой секретарь Войскового круга Федор Крюков.

Над ним высится фигура усть-медведицкого атамана Голубинцева (его лицо в тени, но узнается он по большой насеке, отличной от скромных насек хуторских атаманов). И рядом стоит букановский атаман Петр Громославский, будущий тесть Михаила Шолохова. (Он не усть-медведицкий, а усть-хоперский, и насека у него не такая, как у усть-медведицких атаманов.)

По свидетельству Риммы Шахмагоновой (вдовы секретаря Михаила Шолохова) вещи и рукописи Крюкова хранились «на чердаке у Марии Петровны» (дочери Громославского и будущей жены Шолохова). А попали они туда после того, как ее отец вернулся в 1920-м «из отступа». Из того самого отступления белых к Новороссийску, из которого не вернулся Федор Крюков.

Для сравнения даю фрагмент снимка Федора Дмитриевича, напечатанного на обложке журнала «Донская волна» (№ 23, 18 ноября 1918) и найденного в архиве исследователем Михаилом Михеевым.

%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-%d0%b8%d0%b7-%d0%b6-%d0%b4%d0%be%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d0%b2%d0%be%d0%bb%d0%bd%d0%b0-%d0%bd%d0%be%d0%bc-23-18-%d0%bd%d0%be%d1%8f%d0%b1-18

Итак, Крюков слева внизу, с портфелем. Только фуражка на Крюкове уже другая, английского образца с широким козырьком. А рядом полковник Александр Голубинцев и, предположительно, Петр Громославский, атаман станицы Букановской, в будущем тесть Михаила Шолохова.

q_075940

Крюков (сидит, с сумкой, уж не той ли самой, из которой мародер извлек рукопись романа?), Голубинцев (стоит над Крюковым), справа от него Громославский (?)

Напомню слова Михаила Шолохова, так неаккуратно произнесенные им с трибуны XVIII съезда ВКП(б) в марте 1939-го. Тогда будущий Нобелевский лауреат рассказал о своем творческом методе:

«В частях Красной Армии, под ее овеянными славой красными знаменами, будем бить врага так, как никто никогда его не бивал, и смею вас уверить, товарищи делегаты съезда, что полевых сумок бросать не будем – нам этот японский обычай, ну… не к лицу. Чужие сумки соберем… потому что в нашем литературном хозяйстве содержимое этих сумок впоследствии пригодится. Разгромив врагов, мы еще напишем книги о том, как мы этих врагов били. Книги эти послужат нашему народу…»

%d0%b3%d0%be%d0%bb%d1%83%d0%b1%d0%b8%d0%bd%d1%86%d0%b5%d0%b2-%d0%b8-%d0%bd%d0%b5%d0%b8%d0%b7%d0%b2%d0%b5%d1%81%d1%82%d0%bd%d1%8b%d0%b9Голубинцев. До 1919

%d0%b3%d1%80%d0%be%d0%bc%d0%be%d1%81%d0%bb%d0%b0%d0%b2%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d0%b8-%d0%bd%d0%b5%d0%b8%d0%b7%d0%b2%d0%b5%d1%81%d1%82%d0%bd%d1%8b%d0%b9

Петр Громославский и… он же

* * *

Тихий Дон – метафора из старинной казачьей песни (см. оба эпиграф к роману, где в одиннадцати песенных строках она звучит восемь раз) многократно использовалась Ф. Д. Крюковым даже еще и до раннего его очерка «На Тихом Дону» (1898). Звучит она и в последних строках последней опубликованной заметки Крюкова: «…не отдавать батюшки Тихого Дона, единым сердцем и единою мыслью биться за него до конца и – победить или умереть у родного порога…» («Единое на потребу» 21 декабря 1919 / 3 января 1920). Именно эта идиома стала паролем и лозунгом Усть-Хоперского антибольшевистского восстания, подготовленного и поднятого войсковым старшиной А. В. Голубинцевым. В своих мемуарах («Русская Вандея: Очерки Гражданской войны на Дону 1917–1920 гг». Мюнхен, 1959) он приводит текст, послуживший сигналом к усть-хоперскому выступлению 25 апреля 1918:

ВОЗЗВАНИЕ К ВОЛЬНЫМ ХУТОРАМ И СТАНИЦАМ ТИХОГО ДОНА
«…Ударил час. Загудел позывный колокол, и Тихий Дон, защищая свою волю и благосостояние, поднялся как один человек против обманщиков, угнетателей, грабителей мирного населения. За Тихий Дон! За казачью волю!
Начальник гарнизона станицы Усть-Хоперской войсковой старшина Голубинцев. Начальник штаба подпоручик Иванов».

Спустя три десятилетия эпиграфом к своей книге Голубинцев поставит строки своего соратника и друга: «…То Край Родной восстал за честь отчизны, за славу дедов и отцов, за свой порог и уголь… Ф. Крюков». И вынесет их на титул книги.

Полковник Александр Васильевич Голубинцев – командир 3-го Донского казачьего имени Ермака Тимофеевича полка.

«Участвовал в боях в Восточной Пруссии, Галиции, Карпатах, Полесье и Добрудже».

Это строка не из «Тихого Дона», а из послужного списка Голубинцева.

Ср. в Первой части ТД: «Суждено было Григорию Мелехову развязывать этот узелок два года спустя в Восточной Пруссии, под городом Столыпином». И Третьей части о казаках: «Трупами истлевали на полях Галиции и Восточной Пруссии, в Карпатах и Румынии – всюду, где полыхали зарева войны и ложился копытный след казачьих коней». Тут же: «И многие голоса хлопочут над песней. Оттого и густа она и хмельна, как полесская брага». И первая фраза Четвертой части: «Тысяча девятьсот шестнадцатый год. Октябрь. Ночь. Дождь и ветер. Полесье». Тот же ряд, тот же боевой путь 3-го имени Ермака Тимофеевича полка и в начале Пятой части, рассказывающей о возвращении казаков «глубокой осенью» 1917: «Многих недосчитывались казаков, – растеряли их на полях Галиции, Буковины, Восточной Пруссии, Прикарпатья, Румынии, трупами легли они и истлели под орудийную панихиду…»

А вот и авторское «объяснение» того, как в 3 полку оказались вешенцы: «В 1914 году часть призванных на действительную военную службу казаков Вешенской станицы влили почему-то в 3-й Донской казачий имени Ермака Тимофеевича полк, состоявший сплошь из казаков Усть-Медведицкого округа. В числе остальных попал в 3-й полк и Митька Коршунов».

В начале 1918 г. полковник Голубинцев привел 3-й Донской казачий имени Ермака Тимофеевича полк с фронта из Бессарабии «в родную Глазуновскую» (выражение Голубинцева). Крюков в то время также жил в родной ему Глазуновской станице.

Здесь Голубинцев по приказу Каледина распустил полк по домам (с оружием), а сам в середине феврале 1918 г. переехал в Усть-Хоперскую станицу, чтобы готовить восстание против большевиков (подробности этого см. в его книге). Судя по многим вербальным совпадениям мемуаров Голубинцева с прозой Крюкова и его стихотворением в прозе «Родиный край», строку из которого Голубинцев взял эпиграфом в своей «Русской Вандее», можно предположить, что Крюков был посвящен в заговор и, вероятно, является если не автором, то вдохновителем Усть-Хоперского воззвания.

Был он и непосредственным участником восстания.

Голубинцев свидетельствует: «В первой половине июня (1918) решено было атаковать Михайловку. С вечера было занято исходное положение, и перед рассветом 1-й и 2-й пешие батальоны и партизанский отряд подъесаула Алексеева перешли в наступление со стороны хутора Ильменьки. Коннице под командой есаула Лащенова приказано было, выйдя скрытно по балке во фланг позиции противника, сообразуясь с наступлением пеших батальонов, в конном строю атаковать Михайловку. Но есаул Лащенов или опоздал, или, потеряв направление, сбился, и участия в атаке конница не приняла. Пешие батальоны из молодых казаков, не выдержав огня красных, залегли, и поднять их к дальнейшему наступлению не удалось. Партизанский отряд в темноте взял неправильное направление и опоздал к общей атаке. Таким образом, наступление не дало никаких результатов. Через несколько дней наступление опять было повторено, но без результата. В последнем наступлении принимал участие добровольцем находящийся в это время у себя в станице донской писатель и секретарь Войскового Круга Ф. Д. Крюков, написавший, вдохновленный восстанием усть-медведицких казаков, известное стихотворение в прозе “Родимый край”. В этом бою Федор Дмитриевич был легко контужен артиллерийским снарядом».

В том же очерке «В гостях у товарища Миронова» Крюков рассказывает о том, как готовилось Усть-Хоперское восстание (чем, собственно, и подтверждает свое участие в заговоре Голубинского):

«…И – помню – когда великим постом стали заезжать ко мне и пешком приходить молоденькие офицеры из учителей и агрономов – «за книжками» – и осторожно нащупывать «настроение» – я с изумлением и сомнением спрашивал:
– Вы еще верите?
– Верим. А как же иначе? Иначе и жить не стоит…
– Но где же упор?
Упора не было пока, но благородно-мятежная юность верила, что он будет. И это всецело ее заслуга – сохранение угасавшего уголька веры в то, что клич возмущенной чести не только прозвучит среди безбрежного разлива шкурности, предательства, распыленности, но и не замрет без отзвука. Заслуга молодых орлят. Ибо старость, умудренная горечью и полуослепшая от тяжкого ига этой мудрости, негодовала, но сомневалась и жалась к стороне.
Но когда прозвучал зов восстания, – подхвачен он был окрепшими и вдруг помолодевшими стариковскими голосами…».

Усть-Хоперское восстание началось с призыва «За Тихий Дон», и можно утверждать, что в контексте событий 1918–1920 годов взятое в качестве заголовка романа выражение «Тихий Дон» – открытый вызов большевизму. При этом для автора романа словосочетание «Тихий Дон» столь сакрально, что ни разу не звучит в собственно авторской речи. (Всего же, если считать с названием, оно употреблено 27 раз.) В 8 части, написанной кем-то из литературных негров Шолохова, Дон упоминается 55 раз. Но «тихим» он не назван ни разу.

Из рассказов Голубинцева Крюков и должен был черпать сведения о начале войны. И брать нетривиальные подробности о подвиге приказного (то есть ефрейтора) Козьмы Крючкова, который в 1914 году стал первым Георгиевским кавалером той мировой бойни за то, что «начальствуя разъездом из 4-х казаков атаковал и опрокинул немецкий разъезд из 22 всадников, получив при этом 16 ран пикой» (пр. 1-й армии № 17 от 2.08.1914 г.).

Да и сам Голубинцев упомянут в «Тихом Доне» (только что по имени не назван):
«Из этого после сделали подвиг. Крючков, любимец командира сотни, по его реляции получил Георгия». Крючков служил в одном полку с Голубинцевым, когда полковник был еще сотником. И это объясняет, почему рассказ о подвиге Крючкова в «Тихом Доне» столь разнится с рассказом, поведанным Шолохову одним из участником того боя Михаилом Иванковым (см. об этом в книге Ф. Кузнецова. С. 305) и объясняет, почему Шолохов ничего не записывал за Иванковым:

«Иванков рассказывал Сивоволову: – О том, как на германской я и Крючков воевали, меня расспрашивал Шолохов. Однажды он позвал меня к себе домой. Сидим в комнате за столом: он по одну сторону, я – по другую. Смотрит мне в глаза, спрашивает подробно, как и что было, а сам карандашом о стол постукивает. Я ему все чисто рассказал – и как дразнили Крючкова, и как рубились. Шолохов слушал меня внимательно, но на листе так ничего и не записал. Я посчитал, что это ему вовсе не нужно, мало ли таких случаев на войне было. А потом, видите, все-таки написал».

Однако Кузнецов умолчал о ключевой подробности: Иванков рассказал Шолохову, что немецкого офицера убил именно он (а не Астахов, еще один участник той схватки).

То есть главному (и единственному свидетелю!) Шолохов не поверил. А если и поверил, то не мог ничего изменить, роман-то был уже написан, и написан другим. И там черным по белом: Астахов прорвал кольцо и выскочил, истекая кровью. За ним погнался немецкий офицер. Почти в упор убил его Астахов выстрелом, сорвав с плеча винтовку. Это и послужило переломным моментом в схватке.

Со слов земляка, которого он должен был знать с детства и с котором, надо думать, встречался в начале 1916 года на фронте, Федор Крюков подробно описывает в «Тихом Доне» перемещения 3-го Донского казачьего полка (начиная с июня 1914, когда полк стоял в Вильно, и заканчивая роковым 1917-м). А далеко не литературную идею «Русской Вандеи» они вываривали вместе с полковником в их родной Глазуновке в феврале 1918.

Ну а Гришка Мелехов служит в 12 полку. Это тот полк, силами которого в 1918 году был устроен юбилей 25-летней деятельности Федора Крюкова.

А вот книга того самого английского офицера.

Она нашлась на сайте Михаила Михеева.
Хадлстон Ноэль Хедворт Уильямсон «Прощание с Доном»: Гражданская война в дневниках британского офицера. 1919—1920 / Пер. с англ. А.С. Цыпленкова. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2007
http://uni-persona.srcc.msu.ru/f-krukov/belye_dobrovoltsy/uilyamson/kniga.htm

Хадлстон Уильямсон «Прощание с Доном» (и к ней – предисловие и эпилог неизвестного автора):
http://uni-persona.srcc.msu.ru/f-krukov/index.htm

PS
Александр Васильевич Голубинцев (1882—1963) — офицер Русской Императорской армии и военачальник Донской армии Всевеликого Войска Донского и Вооружённых Сил Юга России (ВСЮР), полковник, позже генерал-майор (с 30 ноября 1919). Командир отряда в станице Усть-Хопёрская и руководитель восстания против большевиков в Хопёрском и Верхне-Донском округах и командующий всеми их отрядами в марте – июле 1918. С июля 1918 командир 4-го конного отряда. С августа командующий войсками Усть-Хопёрского округа, затем в войсках корпуса генерала Мамонтова. Командир 5-й Донской казачьей дивизии и партизанской Усть-Хопёрской дивизий; март — июль 1919. Командир Отдельной 14-й Донской конной бригады, август -ноябрь 1919.

В апреле 18-го года Голубинцев был выбран окружным атаманом, хотя формально и оставался в тени. Он пишет: «Въ этомъ смыслѣ и даны были мною обѣщанія, въ моей рѣчи, Чрезвычайному съѣзду. Желаніемъ сдержать свое слово объясняется и мой отказъ занять должность Окружного Атамана, вопреки состоявшемуся уже назначенію, этимъ же объясняется и созывъ Окружного Съѣзда, несмотря на отсутствіе необходимости въ немъ и даже на то, что мнѣ изъ Новочеркасска дали понять, что съѣздъ, вообще, лишній, но мнѣ его разрѣшается собрать, если я считаю это по какимъ-либо соображеніямъ желательнымъ; хотя я и раздѣлялъ это мнѣніе, но старый офицерскій принципъ, держаться даннаго слова, заставлялъ меня настаивать на созывѣ съѣзда».

Вот еще:
«Впоследствии мои друзья и единомышленники выражали мне свое удивление и недоумение, как я, царский офицер, убежденный монархист и консерватор, терплю при себе «совет», хотя бы и «почти белый»; не утвердил выбранного Усть-Медведицей окружного атамана, устранял иногда блестящих и прямых офицеров-начальников только потому, что они не могли справиться и ладить с распущенными казаками. Да, все это было так, и делал я это с болью в сердце, но этого властно требовала обстановка…»

Итак, это был лишь тактический маневр. Но восстание началось, советы были упразднены и институт атаманства восстановлен.

Полковник Голубинцев, поднявший восстание на Хопре в 1918-м, нигде не афиширует свое атаманство, но как «Командующий Войсками» он над атаманами, и насека как символ власти в его руках вполне естественна. Причем не такая, как у хуторских атаманов, а более крупная, венчающаяся не одним, а двумя шарами.

…Ищу другие фотографии Голубинцева и Громославского. Может, у кого они сохранились? Интересно, что предполагаемый Громославский на снимке стоит с насекой, но насека эта не такая, как у других усть-медведицких атаманов. Это понятно: Букановская станица, входила в другой Хоперский округ Войска Донского. Тот, с которого и началось восстание в 18-м.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЮЖЕТА СМ. ТУТ:
https://nestoriana.wordpress.com/2017/03/11/malahov_foto_1919/

Advertisements

7 comments on “Андрей Чернов. ФЕДОР КРЮКОВ, АЛЕКСАНДР ГОЛУБИНЦЕВ, ПЕТР ГРОМОСЛАВСКИЙ, ГЕНЕРАЛ ВЛАДИМИР СИДОРИН И МАЙОР ВИЛЬЯМСОН НА АНГЛИЙСКОМ ФОТО 1919 ГОДА, ИЛЛЮСТРИРУЮЩЕМ ОДНУ ИЗ СТРАНИЦ «ТИХОГО ДОНА»

  1. Л.Ворокова
    20.12.2016

    Очень интересный материал, ценные фотографии. Большая удача!

  2. nestoriana
    20.12.2016

    Ага, Людмила. Но нужны еще снимки. С Крюковым тут уже всё понятно. Вопросы есть с предполагаемым мною Громославским. Он, или просто похожий?

  3. Георгий
    06.02.2017

    Андрей, а есть предположения, кто сидит рядом с Крюковым?

  4. Л.Ворокова
    27.02.2017

    Благодарю, Андрей! Снимки редчайшие, а Ваше историческое исследование — с любовью. тщательное, глубоко проникновенное. Очень веришь Вашему труду. Похоже, Громославский был «в отступе» с Ф.Д. Крюковым, чего лично я никак не ожидала. По-моему, это открытие.
    Кстати, в мои школьные годы у нас был военкомом тоже Сидорин — кажется. полковник. Такой был красавец. благородный. с изысканными манерами — это в 60-е годы в глухой провинции! Его сын учился со мной в одном классе, Колька Сидорин. Тоже стал офицером. Лицом похож не на отца, а на этого генерала. Просто удивительно. Длинное лицо. большой вытянутый подбородок , мясистый нос — так мог выглядеть дед Кольки Сидорина. У него и у его сестры есть странички в Одноклассниках, можно связаться на предмет поиска сведений о генерале Сидорине. Если нужно.

  5. Л.Ворокова
    28.02.2017

    Андрей! Возник вопрос: как мог Громославский с таким эпизодом из прошлого связаться с Серафимовичем? Ведь у того позиции тоже были шаткие, хотя он и работал в «Известиях» и «Правде» как раз в эти годы. Но — из «бывших».. Он. как я поняла, после революции был очень осторожен..Знакомство по Усть-Медведицкой гимназии вряд ли было основанием для совместного проекта «Шолохов». Нет ли информации на эту теиу?

  6. Георгий
    10.03.2017

    Не знаю, имеет ли это значение, но фото с хлебом-солью , и многие другие фото, в том числе и групповая фотография с Федором Крюковым, исходя из описания майора Уильямсона, территориально относятся к Усть-Медведецкой, а не к Казанской (как указано в подписях к фото на сайте имперского музея).
    Эта цитата, возможно, относится к групповому фото с Крюковым:
    «но нас ожидали новые церемонии, и нас отвезли в здание местной управы, на ступеньках которой сфотогра­фировали с группой атаманов всех мелких деревень этого района.»
    Сцена с хлебом:
    «Затем последовала церемония встречи гостей с хлебом и солью, и надо было вытерпеть приветственную речь ка­зачьей гражданской администрации. Мне преподнесли бу­ханку хлеба с солью как символ того, что меня приняли как почетного гостя.»
    Крест на горе Пирамида в память о погибших в 1918 в сражении с Мироновцами:
    «На следующее утро мы были заняты участием в богослужении в память ‘ погибших, проходившем на холме, господствовавшем над городом.»
    Далее пошли в Усть-Медведецкий моностырь:
    «В самой высокой точке на окраине города был воздвиг­нут большой греческий крест, и на холмик у его подножия было возложено несколько букетов полевых цветов. Отсюда мы отправились в расположенный по соседству внуши­тельных размеров монастырь, в котором проживало около трехсот монахинь под началом матери настоятельницы, в свое время бывшей близкой подругой покойной царицы. Все они носили черные мантии и капюшоны.»
    И уже далее, поехали в Усть-Хоперскую, Еланскую, Вешенскую.

    А в этих строках: «В отсутствие генерала Мамонтова, находившегося на фронте, штаб 1-го Донского корпуса представлял генерал Алексеев, его начальник штаба. Нас также сопровождали атаман Усть-Медведицкой и два члена Донского круга от этого района — оба до мозга костей казаки. Они оба иг­рали ведущую роль в антибольшевистском восстании, в ре­зультате которого район был очищен от красных, и мало-помалу я разузнал, как это происходило, от них и их това­рищей.» — не о Крюкове с Голубинцевым ли речь идет??

  7. nestoriana
    10.03.2017

    Георгий, Вы цитируете по бумажному варианту? Если да, то дайте, пожалуйста, точные ссылки, со страницами.
    Разумеется, на фото Медведицкая, а атаман Усть-Медведицкой — Голубинцев

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Information

This entry was posted on 20.12.2016 by in Тихий Дон, Федор Крюков, Шолохов.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: