несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

НИКТО НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ ШОЛОХОВА ЧТО-ЛИБО ПИШУЩИМ

Даже свои книги он не надписывал в присутствии гостей, просил оставить до завтра. И пораженным шолоховедам говорил, что черновики своих творений он сжигает («Иначе бы тут было не повернуться!»). Вот и после кончины классика стол его оказался абсолютно пустым: ни одной исписанной бумажки. (Надо понимать, что и неисписанной тоже.) Этот завербованный в 1923 году в НКВД, рано спившийся иногородний, с тремя классами образования и уголовным прошлым, был полуграмотным. Всю письменную работу делали секретари Шолохова, которые при вступлении в должность давали подписку о неразглашении.
Вот какое письмо в подтверждение этого прислал мне на днях пенсионер Владимир Николаевич Репнинский:

– Мой папа Репинский Николай Васильевич (я – Владимир). Жизнь отца (1911–2011) чрезвычайно насыщенная (сиротство с 1917, детдома, скитания, фабрика, завод, райком комсомола, управление кадров при ЦК ВКПБ (его возглавлял Раевский, очень порядочный человек, чудом уцелевший). Его ненавидел Ежов, открыто называя «наш ебарь». Про то Раевский рассказывал отцу сам, это произошло на одном из субботних кинопросмотров.

Ревский после ухода не пенсию много лет работал фотографом в журнале «Советский союз», реализуя старое хобби. Сектор, в котором работал отец, занимался техническим сопровождением съездов, а отец, в силу опыта, а не должности (просто инструктор) руководил секретариатом на нескольких съездах (включая исторический Хрущёвский). Поэтому, когда возникла необходимость поездки к Шолохову (надо было вручить ему пропуск на съезд), он поехал вместе со своим сотрудником (Солошенко). Когда Шолохов достал из второго ряда книжного шкафа початую бутылку водки, домработница пыталась вырвать бутылку, но он не давал – отпихивал сотрудницу. Она ушла и он разлил по рюмкам: ваше здоровье! Не выпить было нельзя (член ЦК предлагает), и они выпили. Я просил отца взять автограф на книге Шолохова. Книгу послал с отцом. (Подписывать сразу Шолохов не стал, обещал привезти съезд, но конечно не привез.) Когда они вышли на улицу и садились в машину, отец спросил у Солошенки: слушай, у тебя что было в рюмке? Тот ответил – Вода!

…Когда же это было?..
Попробуем: точно при Хрущеве, есть общая фотография секретариата с членами ЦК, отец ушел на пенсию в 1966 году (для них возраст пенсии был 55, конечно, дома не сидели, но из аппарата уходили обязательно). Просить автограф Шолохова, услышав о предстоящей поездке, я мог класса с 7-но, то есть с 1959 года. Так что между 1959 и 1966, хотя отца могли привлекать на аврал и год-полтора спустя перехода, что, впрочем, маловероятно. Где-то а течение недели перерос подсобку и найду фото с датой – оно официальное с золотым тиснением, но всё же останется небольшое сомнение тот ли это съезд, поскольку отец работал в упомянутом качестве на четырех или трех. Нашел в инете то издание – оно шло с 1956 по 1960, следовательно 21 съезд отпадает, остается 22.

…В конце тридцатых, когда почти всех пустили в расход и набирали новых (отец попал в этот набор, избежав осуждения за троцкизм в армии – решил провести комсомольское собрание по итогам съезда (опять!), но ввиду того, что без команды сверху, был представлен к отчислению из комсомола за проявление троцкизма – спас командир, мгновенно отправивший его вместе с комсомольской учетной карточкой, куда не успели ничего записать, в другую отдаленную часть), так вот, начальником управления кадров был Маленков, а его заместителем –- Ревский. Потом такого управления уже не стало и кадровым вопросами занимался отдел парторганов. Интересно, кстати, что сотрудники ГБ к делам управления и близко не подпускались, максимум охрана по периметру. Вся работа по охране информации была на сотрудниках аппарата. У отца был допуск немыслимого ранга к материалам, которые не мог смотреть даже его непосредственный начальник. У отца постоянно возникали проблемы типа покажи ему личные дела нелегалов или глав конструкторов космоса… Дела, конечно, партийные. Ключ пенала с ключом от сейфа с этими материалами и печать он постоянно носил с собой, даже дома.

PS: На билете обозначено: «Балкон» потому что в партере сидели только делегаты и почетные гости. Обслугу, и то только начальство, пускали лишь на балкон.

От публикатора:

Это не проза, а частное письмо, которое публикую с разрешения автора. Однако, сдается, что требует комментариев эпизод с початой бутылкой водки. Почему домработница не давала классику разлить ее в рюмки приехавшим товарищам, пока он не начал с нем драться? Да потому, что она (или ее сменщица) накануне сама и заменила водку водой. Могло получиться неудобно. Но все трое опрокинули по стопарю и промолчали. Школа!

15280937_237712646642023_1697283895_n


Другие материалы о «Тихом Доне» на «НЕСТОРИАНЕ»

Advertisements

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Information

This entry was posted on 02.12.2016 by in Тихий Дон, Федор Крюков, Шолохов, Uncategorized.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: