несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

МОЯ НОВАЯ КНИЖКА

НАЧАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ. ИСПРАВЛЕННЫЙ И ДОПОЛНЕННЫЙ ТЕКСТ («Синтаксис», Париж, 2014) см. здесь.

Андрей Чернов

ГЛУХАЯ ИСПОВЕДЬ

стихи и переводы

Рисунок Наталии Введенской

Рисунок Наталии Введенской

I. ЗИМНЯЯ ТЕТРАДКА

* * *

Вместе – ты да я, да мы с тобою,
Там, где нет ни моря, ни земли,
По ничейной полосе прибоя,
Рук не выпуская, побрели.

И не рыбы, но ещё не птицы,
Вместе – мы с тобою, ты да я,
Не умея перевоплотиться,
Длим пробег земного бытия.

Что с телами будет? Что с душою?
С тютчевской споткнувшейся строкой?
Только ты да я, да мы с тобою,
Да моя рука с твоей рукой.

Разве только лунною дорожкой
Повернём – да инда побредём! –
За промёрзлой ладожской морошкой
Вместе – ты да я, да мы вдвоём.

1 декабря 2013

.

* * *

Повторяю гамму,
Первопропись нашу:
«Мама мыла раму.
Маша ела кашу».

Что зубрил – замялось,
Что сберёг – забылось…
Только эта малость,
Мнемозины милость,

Так вот и осталась
На чёрный день, на старость.

5 декабря 2013

.

* * *

Нелеп, как пароход среди перронов,
«Собачья старость!» – говорил Аронов.
И громче прочих всех смеялся Берестов,
Заведующий стихотворных нерестов.

Мальчишками – накоротке с веками –
Едва переступив на третью треть,
Так и ушли, не ставши стариками,
Нас, стариков, оставили стареть.

5 декабря 2013

.

* * *

Кто научил тебя, тираня зренье,
По зёрнышку выклёвывать мгновенья,
Движенье останавливать вживую –
Ловить сетчаткой каплю дождевую,
Снежинку, что струится под откос,
И почему, ни в шутку, ни всерьёз
Из любопытства – вольно ли, невольно –
Ты не запомнил материнских слёз,
Хотя, наверно, знал, что сделал больно?

5 декабря 2013 – 22 марта 2014

.

* * *

Выходил куда-то. Лет на тридцать
Отлучился от простой строки.
Стариков не стало. Те же лица,
Да не те. Мы сами – старики.

Холодно, а потому постыло
Было в слишком взрослом том краю,
Если б ты меня не возвратила
В юность опустелую мою.

6 декабря 2013

.

* * *

Торопливым цветеньем черёмухи
Оправдаешь обиды и промахи,
Не заметивотсутствие брода
В направлении точки исхода.

Неулыбчивый Ангел Минувшего
Отверзает котомку грехов,
И не выручит заячье кружево
По остывшему кострищу слов.

Уязвлённый сигналом горниста
С чем ты встретишь последний рассвет?
Многорука река, бережиста,
Да во времени брода нет.

5–9 декабря 2013

.

ПТИЧКУ ЖАЛКО

В нищете и умереть не страшно:
На подхвате тяготы не в труд.
Не простынут ни кутья, ни брашно,
Утлый скарб соседки разберут.

Извлекут припрятанную нычку –
Выпьют и всплакнут по мере сил.
Но замёрзнет на заре синичка,
Та, с которой крохи ты делил.

10 декабря 2013

.

РАБЫ НА ГАЛЕРЕ

Почитая казни полумерой,
Впредь не внемля ни добру, ни злу,
Параноик, правящий галерой,
Выбрал курс на ближнюю скалу.

Чем окончится прямая линия,
В трюме обсуждает молодёжь:
– Валим зá борт, если руль заклинило…
– Далеко в железах поплывёшь?..

10 декабря 2013

.

* * *

Се Праматерь русских городов
Прямо по майдану режет руну,
Раз примерно в тысячу годов
Воздавая должное Перуну.

Подступили жаждущей толпой:
– Поучи, бесчувственная чушка!..
Лик серебряный. Ус – золотой.
И хребет – раскисшая гнилушка.

10 декабря 2013
.

МАЙДАН

Иной народ – иная даль.
На полном будто бы серьёзе
«Кто тут не скачет, тот москаль», ¬–
Поют студентки на морозе.

Москаль, я дорого отдам,
Чтоб знать, что где-то за границей
Жовто-блакитною синицей
Лущит как семечки майдан
Наш древний страх мильонолицый.

10 декабря 2013

.

ИЗ СТИХОВ ПЕЛАГЕИ МАРФОВНЫ

1. К ПОРТРЕТУ ДРУГА-СТИХОТВОРЦА

А вы способны это вынести?
Любовь к себе, но без взаимности.

Сентябрь 2007

2. ЦЕНТОН

Как хороши, как свежи строки:
Вчерашний день, часу в шестом
Ревёт и стонет Днепр широкий
В тумане моря голубом.

26 декабря 2013

.

* * *

Где не знаешь, – неведомо где
Средь обыденного ненастья,
Как янтарик в солёной воде,
Просверкнёт это краткое счастье.
Из-под самых неистовых туч
Улыбнётся и зябко, и зыбко,
На закате последний луч.
И влюблённость. И просто улыбка.

10 декабря 2013

.

* * *
………..Андрею Туркову

Лётчики стихов не сочиняли.
Им хватало глубины неба.
Моряки писали, но плохо:
море к рифме приревновало.
А танкисты сгорели в танках.
И оглохли артиллеристы.

Фронтовая плеяда – Гудзенко,
Слуцкий, Межиров, Самойлов, Тарковский,
Окуджава, Фатьянов, Липкин,
Левитанский и Львов Владимир –
все из чрева русской пехоты:
на Парнас – в прахорях – из окопа.

11 декабря 2013

.

* * *

На траверзе негаданной беды
И в тесном створе Сциллы и Харибды,
За то, что принял правила среды
И не пренебрегал дарами кривды,

И напёред верблюда лез в ушко,
И в небесах пустых, паря как птица,
Клевал конфетку «Птичье Молоко»… –
За всё, за это, надо расплатиться.

Полундра! Трое сбоку – ваших нет!..
И вовсе не система виновата.
«Виновен всякий, кто платил за свет»,–
Как Лихачёв предупредил когда-то.

11–12 декабря 2013
.

КАЗУС САМОЙЛОВА

– Слаб я, человек… – и под коньяк
Продолжал, – Кто я?. И.о. Поэта…
Первых – первым выкосил металл.
Не перебивай, я не про это…

В послесталинские времена
Отмечали что-то… Я не пьяный,
Злой, как чёрт… И вдруг вошла она…
Рыжая… Представилась Светланой.

Где-то выл, хлопком взрываясь, лифт.
Звук, сравнимый с песенкой фугаса,
Ежели в ночи… Знакомство. Флирт.
Пушкин. И ещё знакомых масса.

«Вы меня проводите?» «Легко!»
(Примечаю, что устои шатки!)
«Где живёте?» «Тут, недалеко.
На соседней лестничной площадке».

Дом на Набережной. Мощный бред
Иофана… Свет включать некстати…
Просыпаюсь… В полстены портрет –
Вождь. Конечно, с трубкой. Но в халате.

Сквозь окно – рубин кремлёвских призм.
Фрукты в хрусталях, как бы живые…
И тогда подумалось впервые:
Да имел я этот ваш марксизьм!

Распрощались… Оттепель цвела
На дворе. Ну и по всей России.
Бил Хрущёв во все колокола.
Мумию ещё не выносили.

11–13 декабря 2013

.

ГЛУХАЯ ИСПОВЕДЬ

…………..Григорию Галичу

…а если покаянья не случилось,
И все твои потуги внезачёт,
Последнюю оказывая милость,
Чернец глухую исповедь прочтёт.

Он верит, что не овощ ты, но овен.
Не на одре – на алтаре сейчас.
– Виновен ли? – О, Господи, – виновен.
Помилуй и прости в последний раз.

14 декабря 2013
Арбат, 51

.

ПАМЯТИ ЗАВЕНА

Не требуя взамен
Утраченного втуне,
Живописал Завен
Петросыч Аршакуни

(о нет, не на словах,
Словами были краски!)

Толпу на островах,
Трамвайчики на «Ваське»,
И на Неве буксир,
И сто портретов Нины, –

Обожен Божий мир,
Сойдя с его картины.

Да, как ни посмотри,
Тасуя запятые, –
Армянские цари –
Ребята непростые.

И этот, ох, не прост
В простой своей заботе,
Подписывая холст,
Но – лишь на обороте.

14 декабря 2013
Новинский бульвар, 7.
Кафе «Хлеб насущный»

.

РАЗГОВОР С АВЕРИНЦЕВЫМ. ЛЕТО 1983

. . . . . …и птицы да полетят над землёю, по тверди небесной.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Бытие. 1; 20

– Твердь (небесная) – неверный перевод.
Греки верили, что небо – твёрдое.
По-еврейски ракия – простёртое.
Строй пространств и разделитель вод
(Тучи – «над», морей собранье – «под»).
А ещё – первопричина зренья,
Наше с вами третье измеренье.

Именно в него на пятый день,
Как в стихе двадцатом говорится,
Воспарили те, кому не лень, –
Те, кто смог, кто смел, короче, – птицы.

– Твердь – конгениальный перевод! –
Прокричу сквозь тридцать лет – в то лето,
Не червивый, не чернильный плод,
Это эхо Нового Завета.

Разделяя избранный народ
На раздаче той чудес и хлеба,
Пастырь твой – Атлант Наоборот –
Держит землю, опершись на небо.

15 декабря 2013

.

АФАНАСИЙ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ,
составитель и редактор Нового Завета

Мысленное царство тридевятое,
Вытоптанное, потом распятое,
Скинувшее смертные вериги, –
Это царство-государство Книги.

Лишь пошёл на спад девятый вал
Казней, новых казней и арестов,
Двадцать семь новозаветных текстов
Афанасий благовествовал.

Трижды девять. Литерная мера.
Книжнику и парус, и весло –
Свод графем, что со времён Гомера
Значили и букву, и число.

15–16 декабря 2013

.

ТРОСТЬ КИТОВРАСА

. . . . Ирине Воиновой, архитектору-реставратору
. . . . . . Староладожской церкви Успения Богородицы

Из бездны полусонных мреж,
С той кочки, с этого пригорка,
Звенит и дразнит поговорка:
– Семь раз отмерь, один отрежь, –

Но где, какой-такой порой
Не доверяя глазомеру,
Краснодеревщик и портной
Семь раз прикладывали меру?

Краснодеревщик и портной,
Не говоря уже о прочих,
Лишь перелицевали крой
Присловья византийских зодчих.

И никакой загадки тут:
Псалмы пропеты. Грунт заглажен.
И Парфенона древний фут
На тросточку семь раз приважен.
Отрежь. Се трость – Большая сажень.

Но чуда в тех лещинах нет…
Ты дань отдай долготерпенью
И подожди, пока рассвет
Разметит ось Успенской тенью.

15–16 декабря 2013

.

В ХРАМЕ

Школярских фенек пёстрый сор –
Весёлое собрание:
«Да будет свет! – сказал монтёр.
И сделал замыкание».

И на исходе стольких лет,
Что враз не перемелешь,
Ты повторяешь: «Будет свет…»
И медлишь, медлишь, медлишь….

16 декабря 2013

.

ДИСПУТ

. . . . . Марку Борнштейну

– Коротка оливковая сень,
Кратка и дружков твоих осанна.
Долог будет лишь последний день
На ущербе месяца нисана.

Значит, по-еврейски назара –
Истина… Давай, соври про это,
Ты, кто врал толпе ещё вчера,
Назорей, болтун из Назарета.

А и мне с тобой не повезло.
Духота. Но дело надо делать.

Что есть истина?.. – Сказал: – Число.
У евреев это цифра девять.–

Монограммой начертил «I.Х.».
– Так по-эллински, а так девятка
Римская… – Не робкого десятка…
Иудей… Но кто же без греха…

–…Ты царём назвался… – Ты сказал.–
Смотрит кротко, как пасхальный овен,
А смотри-ка – истину познал.
Перед Римом этот не виновен.

И уже у самых у дверей,
Холодком обдал сквозняк летейский.
– Напиши: Мессия. Назорей.
И ещё пиши: Царь Иудейский.

16–18 декабря 2013

.

* * *
. . . . . . .Дочери Елене-Александре Трезини,
. . . . . . .актрисе и помрежу на крымовском «Гамлете»

Рычащее «Не тронь вина, Гертруда!..»
Нам Дмитрий Крымов перетолковал.
Откуда взял?.. Должно быть, из-под спуда.
Прищурился – и в яблочко попал.

Что за жемчужина мерцает в кубке,
Гертруда знает. Опускает взгляд.
Но не идёт, как прежде, на уступки.
Спасая сына, выпивает яд.

17 декабря 2013

.

МИЛЛЕНИАРЫ

. . . . . . . .Шурке, Кате и Тихону

И вот они вошли. Легки. Поджары.
Ещё не взрослые. Уже не дети.
Тихони звонкие – миллениары.
Антропоморфный стык тысячелетий.

В крутом прикиде гаджетов-бирюлек
И прочих прибамбасов и примочек
Встречай же этих Катек, Сашек, Юлек,
Сынов и дочерей сынков и дочек.

И заглянув в их будущее время,
И пожелав терпения и счастья,
Бубню себе в фейсбуке: Здравствуй, племя!
Младое, но знакомое отчасти.

17 декабря 2013

.

ЖЕТОНЧИК МЕТРО

В Санкт-Петербурге солнца мало.
Дожди не знают проволочек.
Но ты однажды мне сказала,
Входя в метро: «Возьми желтончик!»

28 декабря 2013

.

ХРАМ ХРИСТА НЕРУКОТВОРНОГО ОБРАЗА

в Конюшенном ведомстве,
где в разное время отпели двух веселых поэтов,
а 24 февраля 2013 Алексея Германа-старшего

Петроградской долгоночью,
Повернувшей на весну,
Восковое многоточье
Узелочком затяну.

Знатно их принарядили,
Протащив до рубежа
В камер-юнкерском мундире,
В пиджачке полубомжа.

А Гекуба?.. Что Гекуба?
Или Царское Село?
Взвыли фановые трубы.
Полпланеты замело.

Но не всё ль равно – метели,
Или яблони в цвету,
Возле этой колыбели,
Заглянувшей за черту?

Ростепельный, непогожий,
День по крышам бил клюкой.
А вчера прощались с Лёшей,
Да в компании какой –

Здесь и Альфа, и Омега
От лучины до ЛАЭС:
От Григорьева Олега
И до Пушкина А.С.

2013 – 4 января 2014

PS: Почти год не мог дописать этих стихов. Не было первой строфы. Но тут мой друг лингвист Сергей Николаев (мы с ним пишем комментарий к «Слову о полку…») обнаружил, что строка древнерусского поэта «Долго ночь меркнет…» должна записываться не в три, а в два слова: «Долгоночь меркнет…». Потому что еще век назад было зафиксировано диалектное «долговечер» – поздний вечер (В. Н. Добровольский. Смоленский областной словарь. Смоленск, 1914. С. 176): «Сидел я долговечер один».
.

ГЛЕБ НОВГОРОДСКИЙ. ЛЕТО 6579

Воспоминание у Тмутараканского камня

. . . . . . . .Памяти Глеба Лебедева

…Тот в Литве искал свою Изольду
И летал на облаке в ночи,
Ну а этот море мерил по льду
От Тмутараканя до Керчи.

А спустя три года в Новгородчине
Сел на стол на дедчине и отчине.
В то же лето голод приключился.
Ну и по весне волхв объявился.

Нашептал смущенному народу,
Что иссохла дедова земля.
Люто врал про волю, про свободу,
Веру христианскую хуля.

Отчего повыпиты колодцы?
Отчего в деревнях* недород?
Новгородцы вы, иль говнородцы?
Гостомысла внуки, или скот?

Выплетал свои паучьи плутни:
Я, мол, бог… С богами не шути!
Де, сумею Волхов до полудни
Аки посуху перебрести.

Федор-поп да Глеб, ваш князь, виновны
В том, что недород плодов земных.
Ежели, словене, вы не овны,
Так пойдите и убейте их.

…И епископ кланялся впустую,
Роковые вымолвив слова:
«Кто за Спаса – станьте одесную.
И ошую, аще за волхва».

Горькой волчьей ягодой-крушиной
Раскатилось эхо средь земли:
Только Глеб с княгиней и дружиной
Под благословенье подошли.

И младенец на руках у мамок
Стих, почуя смертную купель.
Варевом усобиц и изнанок,
Всплыл – со дна крамол – прокислый хмель.

…С пояса сорвал меч харалужный.
Отроку, не глядя, протянул.
И простоволосый, безоружный
К чародею, за черту, шагнул.

– Ведаешь ли будущее? – Ведаю,
Ибо завтра чудо сотворю!
– Ну а ныне? – Ныне отобедаю
В тереме твоём, куда проследую
Сразу, как с тобой договорю.

– Лжёшь! – плеснула фибула гранёным
Самоцветом, а из-под плаща
Воронёнок в серебре чернёном
Выпорхнул, крылами трепеща.

Клюнул в лоб волхву… Не будет чуда…
И аминь. И мятежу – конец.
Кто-то молвил: – Знать ему откуда,
Что за пазухою топорец?..

И пошла кругами эта слава,
Мол, сразил невежу наповал,
Ибо щучью мудрость Ярослава,
Святославов первенец приял.

И приблизились иные дали.
Лихолетье выло на дворе.
Вызревала Калка на Каяле.
Но текла Непрядва на Угре.

. . . . . . . . . . . . .

Поминая Лебедева Глеба,
Ярла, археолога, волхва,
Как велит кладбищенская треба,
Сопрягаю нищие слова.

Глеб любил порассуждать про Глеба,
Про того, кто море измерял,
Воевал Всеслава, и нелепо
В Заволочье в западню попал.

Зачерствел на рюмке ломтик хлеба –
Многих тризн расхожий матерьял.
_______
Деревня (др.рус.) – нива

18–23 января 2014

.

КАРТИНА МАСЛОМ

. . . . . . . .Сергею Николаеву

Где сойдется пара крючкотворов
Править прозу жизни или стих,
Там – рекомо! – торжествует норов:
И всегда три мненья на двоих.

Рассусоливают о Майдане,
Или об онегинской строфе,
На личинах, как на том экране,
Мёртвечина аутодафе.

Боже правый, ну зачем им лица?
Тот засланец честный, тот истец
В лютой жажде самоутвердиться
И развоплотиться наконец.

7 февраля 2013

.

ЗАХАРИЙ ПРОРОК

6 февраля: Захарий Серповидец, Федор Стратилат
и Блаженная Ксения Петербургская

Задрапирован в ситец,
Овчину и онучи,
Захарий Серповидец
Глядит с ближайшей тучи.

В уныньи мало проку,
Но – Господи спаси! –
Библейскому пророку
Невместно на Руси.

Всё рытвины-ухабы.
А боле – ничего.
По всей России бабы
Забыли про него.

Зачем серпы кропили
Крещенскою водой,
Когда былые были
Позаросли бедой?

Где хмель теперь, где солод,
Где просветитель-серб,
С тех пор, как серп и молот
Вошли в бесовский герб?

Грядёт пора весенняя,
Да погребён уклад.
Куда же смотрят Ксения
И Федор Стратилат?

6–8 февраля 2014

.

ЦВЕТОЧНЫЙ ХЛЕБ

. . . . . . .Сан-Санне Черновой, возвращая
. . . . . . . . .ею же сочиненное слово «всесерый».

. . . . . . . . . . .Но тайная жива ещё отрада…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Ходасевич

Из тех, кто лично знал богиню Мокушь,
последнею крестьянкой на Руси
была моя прабабка Ефросинья.
Отца её, Зиновия, забили
кнутом (за что? за то, что не отдал
её сестрёнку барину в усладу).
В тот год как раз и Фрося родилась,
и отменили крепостное право.

Знахáрка или знáхарка – не суть,
как станешь величать… Про Ефросинью
молва ходила даже в Молокове,
а тут, в Кузнецком, в Павловском, она
за неименьем фельдшера была
и фельдшером, и повивальной бабкой
(ну, потому-то Куниной звалась).

Два сына сгинули на двух германских.
Но до деревни немцы не дошли
ни в тот, ни в этот раз. «Как выживали?» –
спросил я маму. Начала с соседей:
«Петро-овы были богатеи. Мо-окушь
сама таскала им в амбары. Мы же
цветы толкли». (Понятно. Тот Петров
работал председателем колхоза.)

Лишь во второе лето фронтовое
открылось, что богиня ни при чём.
В тот день моя кувыренная мама
(так звали беженцев Второй Германской)
пошла за васильками. Их сушили,
и добавляли в хлеб. От этих самых
цветочных караваев детвора
запорами страдала. Голосили

на сумерках и в той избе, и в этой.
Но вновь цветы толкли. Ведь есть-то надо.
…И встретились на поле две девчушки –
одна с охапкой васильков, другая
(Петрова) с колосками. Заглянули
в глаза друг-дружке. И похолодели.
Да так и разбежались навсегда.
И никому ни слова. (Это ж стыдно!)

Тот хлеб всесерый. Даром, что цветочный.
«…Ешь, ешь да не надейся на ебеж», –
так убеждала маму баба Саша,
её другая бабушка. А маме
в 42-м исполнилось двенадцать,
и слов таких она не понимала,
покуда в техникум, на акушерский,
не подала, вернувшись в Ленинград.

9 февраля 2014

.

РОЖДЕСТВЕНО

. . . . . . . . Кате, Егору и Мите Сёмочкиным

Над Вырою, над журавлиным Ирьем,
Шибая как глоток нашатыря,
Закатным оперением снегирьим
Распластана январская заря.

Легко ли той лошадке мохноногой,
Впряжённой в дровни, ёлочку везти,
По целине, что названа дорогой
В краю, где ни дороги, ни пути?

Из тёмного, из зарецкого леса,
Похрумывая снежным сахарком,
Бредёт, не проявляя интереса
К смурному мужичку за облучком.

Подальше от людей и от начальства –
На тот недолгий праздник бытия
По прутикам, расставленным не часто,
На запах хоть какого-то жилья.

Особый путь: при чём тут птица-тройка
И голый лоб Олегова коня,
От коих на Руси крепчают только,
Мороз, маразм да дедова броня?

В стране, где молью траченная вера
Расхитила и души, и слова,
Но конь Рыжко да та лошадка Верба
Явили нам поклажу Рождества.

10 февраля 2014

.

ПОСВЯЩЕНИЕ ПЕТРУ АРШАКУНИ

. . . . . . . .На бледно-голубой эмали…
. . . . . . . . . . . . . . .Мандельштам

На фоне заводской стены
Предвосхищеньем перепутья
В зелёный шум погружены
Берёз чернеющие прутья.

Не по канонам естества,
По контуру – взгляни да охни! –
Сухая чернь в кислотной охре –
ЗатрАвившая мурава.

Бушует зелень молодая
Вальпургиева первомая,
А на дворе стоит зима.
…Ну, – думаю – схожу с ума.

Но вспомню: стуже вопреки
Казённой охрою фасада
Столь притягательны для взгляда
Московские особняки.

И петроградскою зимой,
Ну как в каком-нибудь июне,
Деревья наполнял листвой
Завен Петросыч Аршакуни.

На воздусях нетленных сил,
Как вспоминал В.Д. про это,
Всё это Пришвин окрестил
Февральскою весною света.

Так вот во что мы влюблены –
Ждём, как крестьянин урожая,
Весну травы в стране весны.
С Остоженки не отъезжая.

10–11 февраля 2014

.

* * *

. . . . . .Дайте Тютчеву стрекóзу…

Там, где спит святая Ксения
В радостной своей печали,
Ни дохода, ни имения
Прадеды не обещали.

Но иное нам завещано:
Телу – посох да суму.
Душу – Богу. Сердце – женщине.
Ну а совесть – никому.

21 февраля 2014
.

ВАНЬКА-МОКРЫЙ,
он же бальзамин огородный

. . . . . .Вот и лето прошло…
. . . . . . . Арсений Тарковский

По коробкам расфасованы
Да по склянкам трёхлитровым,
За дощатыми заборами,
Под железным под затвором
Спят вершки и корешки,
Лета сладкого божки.

Вместе с ягодой-малиной
В почву канула роса,
Паутинкой журавлиной
Отлетела в небеса.

Озорник, завистник древний,
Тунеядец и сорняк,
Первый парень на деревне
Не найдёт себя никак.

Не перед кем красоваться
Стебель доблестный держа,
В одиночку загибаться
Не хватает куража.

Иней теплится на кронах,
Листопал сулит беду
Возле грядок разорённых,
В отлетающем саду,

Где под солнышком осенним
Распалён непонарошку
Ванька-Мокрый брызжет семенем
На булыжную дорожку.

23–25 февраля 2014
.

ПРОГУЛКИ С СИНЯВСКИМ

Ночное небо Фонтене-о-Роз
В блужданьях по окрестностям Парижа.
«Так быть или не быть?.. Ну и вопрос…»
Звезда всё ниже. И ответ всё ближе.

Моргает светофора светлячок.
«И всё бледней огонь его холодный».
Вдыхаем воздух сладкий и свободный,
Не торопясь пуститься наутёк.

И перед тем, как распахнётся бездна
В сиянии расчисленных светил,
Припомни, что Донатыч говорил:
Писателю и умирать полезно.

27–28 марта 2014

.

* * *

. . . . . . От бытия к отбытию готов…
. . . . . . . . . . . . .Олег Хлебников

Бессловесные души собак и котов
В золотой оболочке молчанья
Воспарили поверх растопыренных ртов
И рычания, и величанья.

Ты ответь, свет-Григорий отец Палама,
Утолит ли небесная млечность
Те края, где молчальники сходят с ума,
Всуе закольцевав бесконечность?

Иль молитва твоя воссияет в ночи
На Неве, на Днепре, на Каяле,
Где с три короба ивовых слов рифмачи
Наплели, навязали, намяли.

28 марта 2014

.

МЕТРОВКА

«…Несущим во гробѐ – живот-трава!»
Скороговоркой – истово и ловко –
Вышептывает тайные слова
Матрёна по прозванию Метровка.

Живот – трава. Так нынешних старух
Старинные старухи научили,
Поскольку о попах пропал и слух,
А церкву, ту в тридцатые закрыли.

Но чтоб вскипала зелена-трава
Впрок по суглинистому косогорью,
Весенние законы естества
Предписывают кланяться Егорью.

«Чего ты говорила про траву?»
Поджала губы: «Да уж… Где уж… нам уж…
Не вышла ростом – и не взяли замуж.
А вот пока жива, – ещё живу».

28 марта 2014

.

БАЛЛАДА ОКОВСКОГО ЛЕСА

. . . . . .Волки, змеи, медведи!..
. . . . . . . . Брань кривичских баб

– Товарищ не без ветра в голове:
Знаток чешуекрылых и растений
Учительствует в Ду’бровках. (В Москве,
В тот год шептались: Николаев – гений.)
Вельми учён, язвительно умён,
В деревне сеет Просвещенья семя:
«…В оковском диалекте шесть времён,
Из коих три – продолженное время». –

Не розыгрыш, не дилетантский свист
Задорного какого прощелыги…
Приветствую тебя, компаративист,
Грызущий лингвистические книги!
…Первичный соблюдаем политес,
Истории спрягаем, как глаголы:
«…И встал заступник Новгорода – лес,
Через который не прошли монголы».

«А почему?..» «На карту посмотри:
Зелёнкою легла полуподкова
От Полоцка – до самой до Твери,
А от Твери – почти что до Ростова.
Отечества развеянного дым
Приятен ли?.. («Медведи, змеи, волки!»)
Но этот дым надеждою сладим
Вдоль родников Двины, Днепра и Волги.

Оковский лес – расторгнутая связь,
Обрывок шестинитяной завесы.
Здесь русская частушка родилась,
Здесь бабушки уходят в поэтессы.
Оковский – поэтически таковский,
Отсюда Исаковский и Твардовский.
Да, кстати, загляни-ка в ПВЛ,
Где Нестор наш его запечатлел».

…Мостили гати, ладили мосты.
На всё-то – уповали – милость Божья!
…Теперь здесь зона вечной нищеты
И стратегического бездорожья.
Всех мужиков – на круг две-три души.
И шелестят по бабьим избам вирши
Опавшею листвой оковских «-ши».
«Откуда это -ши»?..» «А так привыкши».

28 – 31 марта 2014

.

ИЗ НИКОЛОЗА БАРАТАШВИЛИ

…………….Живописцу Нугзару Мгалоблишвили
…………….посвящает этот опыт автор перевода

Первозданный небосвет,
Синий свет – небесный цвет,
Тот, почти потусторонний,
Полюбил я с юных лет.

Но хотя остыла кровь,
Не простынет та любовь,
И – клянусь! – иного цвета
Я вовек не полюблю.

Он в глазах моих стоит!
И течёт, течёт в зенит
Впрок восторгом напоён
Тот небесный окоём.

В небо взмывшая мечта
Мыслей суетных сильнее.
Вот и манит высота
Породнившегося с нею.

В час кончины не увижу
И слезинки над собой –
Только синь родного неба
Окропит меня росой.

А когда мою могилу
Скроет утренний туман,
Да взойдёт он фимиамом –
Жертвой синим небесам.

1841
[16 ноября 2013]
.

РУССКОЕ СТОЛЕТЬЕ

. . . . Андрею Зубову

Десятые – распятые.
Двадцатые – пальцатые.
Треклятые тридцатые.

Сороковые – известно каковые.
Пяти-, Шести-, Семи-досадные,
Сперва десантные, потом осадные.

Без боя взятые
Восьмидощатые.

И Девяностые –
Из тощих – в толстые.

А нулевые –
Ни мёртвые, ни живые.

И вновь Десятые…

Октябрь 2011 – март 2014

.

II. ТЕТРАДЬ С АНТРЕСОЛЕЙ

* * *

. . . . .Александру Аронову

В юности сыро и стрёмно.
В пространстве её холостом
Неправдоподобно-огромно
Зиянье в зените пустом.

Пресечена пуповина.
Рот отъят от сосца.
Ещё ни жены, ни сына.
Ни матери, ни отца.

1982
.

* * *

Когда этнографы XIX столетия
вдруг обнаружили палочку для добывания огня
у скандинавских школьников, стало ясно, что дети
хранят в своих играх древнейшие человеческие изобретения,
опыт, обряд, мышление первобытных эпох.

…мне было четыре года, когда я впервые влюбился
и подошел к ней в песочнице.
Объяснился. Представился.
И она посмотрела внимательно. И сказала: «Андрей-воробей».

И вот, спустя четверть века, сочиняя статью про рифму,
я понял, что эта девочка – кстати, как ее звали? –
магнием метаморфозы, классическим средством шаманов,
навек обратила меня в воробья,
усадила барахтаться в лужу.

И я кричу ей,
что я – Андрей
чик – простите! – чирик.

И все не хватает дыхания
докричать через четверть века
и с края черновика
спросить:
«Как тебя зовут?»
.

КАК БРАЛИ ДЕДА ПАВЛА ЛЕБЕДЕВА

…Из пивной его и забрали.
– Здесь свободно? – подсели двое.
И один сказал: – А нельзя ли
Это вот убрать за собою? –
– На, прикрой газеткой. – Газеткой? –
Осмотрели его с интересом.
Мол, газетку читай с соседкой.
Кстати, номерок-то с процессом.
Тут социализм строить надо,
А такие вот Кирова сгубили… –
Согласился: – Жалко их, гадов,
Поздновато разоблачили. –
– Что, жалеешь врагов народа?..
Ладно, подождём тебя у входа. –
Протрезвел: – Да что вы, ребята?
Всё у вас в порядке с головою?
Я бы сам вас отвёл, куда надо! –
И отвёл. Но их было двое.

1988
.

ЧЕРЕПОК ГЕКЗАМЕТРА

Богиня, вспомни, как взревел Ахилл, дитя Пелея,
Воспой его священный гнев, ахéян ввергший в ужас,
Когда низринул он в Аид героев многославных,
А их тела простёр на пир псам и окрестным птицам,
И тем Зевéса ублажил, его покорен воле…

.

БОНАДИЕС

(из Варяг в Ромеи)

. . . . . . . .Ольге Седаковой

Едва зацветает стена крепостная,
из тьмы изумрудной – смотри: шевельнулась,
распалась! – слетает беспёрая стая.
…Куда подевалась?

Какие там ласточки? Яростней, ярче.
Фисташковым сором лексемных чешуек.
Бесплотной, но жадной пыльцою. Цитатой
античности в средневековой постройке,
скачком аритмии.

Ну вот всё и кончилось. «Бонадиес!»
Играет прибой сувенирной латынью.
В Амальфи к апостолу францисканец
над бездной бредет, озираясь ушами.
Помстилось… Но что?..
Приключилось… Но что же?..

А толстые девочки на два прихлопа
поют аллилуйю. И дремлет апостол.

И милостиво Средиземное море.
Особенно в мае.

1994, Равелло

.

АКРОСТИХ КОНСТАНТИНА ФИЛОСОФА,
СОЧИНЁННЫЙ ИМ ДЛЯ ГЛАГОЛИЦЫ,
ПЕРВОЙ СЛАВЯНСКОЙ АЗБУКИ.
ГОД 863

Аз, Буквы изВедав,
Глаголю: Добро Есть.
Живéте Sело Земным,
Иже да Iже.
Как же, Люди, Мыслите
о Нашем Оном Покое?..
Реки Слово Твердо.
Укажут возле сФер-то Херувимы,
в печали ὦтеЦ или Червь.
.

ИЗ ОЛАВА СВЯТОГО. 1029 ГОД

В Хордаланде круглый год
Липа зеленела,
И дружины ярлов
Ею любовались.

Но желты у Фрейи слёзы,
И пожухнет липа:
У неё теперь земля
Зá морем, в Гардах!..
.

БОЯНОВА ВИСА

перевод древнерусского граффити
из-под купола колокольни
Новгородской Софии

Великан, железный лоб,
Каменные груди,
Голова из меди,
Челюсти из липы,
Чрево златое, –
Вот тебе дань Боянова.
.

ПРОРИЦАНИЕ ОРВАРУ ОДДУ

. . . . . . . . . . . . М. В.

Не ворону битвы, не даже двушипной змее, –
Достанешься в Заморье, вещий, Хозяину брода.
На Млечной реке по еловой взойдёт кисее
Копейное знаменье конунга Орвара Одда.

Ладьи на колесах – я вижу – идут на Царьград.
Я слышу кряхтенье руси, подпирающей днища.
– Се Дмитрий Солунский! – враги про тебя говорят.
Но примешь ты яд. И отравлена будет не пища.

Четыре хвоста у кометы, четыре крыла.
Невенчанный лоб ненаследной лоснится короной.
Но дивная мета в алмазах – в полнеба стрела,
На что тебе, князь, если кружишь дозорной вороной

На собственной тризне. Роскошная сага соврёт.
Забудется имя. Калёное жало возложат
На хладное лоно. Ты – Одд. Ибо всё наперёд
Открыто тебе. Но тебе это вряд ли поможет.

Ты – бред геральдиста, эскиз на кабаньем ребре,
Ты сторож излуки, смотрящий из-под небосклона
На храм византийский, что встанет на том вот бугре,
На мальчика, что без копья одолеет дракона.

Тебе суждено умереть от коня своего.
Отдай его Велесу, но через тридцать три лета,
Как станешь стареть, если глянешь в глазницы его
И выдержишь взгляд – пересилишь пророчество это.

1996

.

НА ЛЮБШЕ

Ладожского Средиземноморья
Снежный шелест в небе нежилом,
Где угодья Храброго Егорья
Вéлесовым вспаханы хвостом.
Наши музы – Альки и Наталки,
Наши кипарисы – елки-палки.
Вместо мрамора – разрыв-трава.
Вместо Парки – сонная сова.

Над водою мёртвого колодца,
Что бы ни случилось на веку,
Погадаем, сколько отольется.
Лыком в стрóку каждое ку-ку.
Се цивилизация по-русски:
Вон из дома, точно из кутузки.
Не оседло жить, не кочево –
Втянешься, и вроде ничего.

И отсюда, не поняв границы,
Мы брели полмиллиона дней
За хвостом куницы и жар-птицы,
За звездой постылою своей.
А запахло Промыслом Господним,
И пришли к себе в одном исподнем.
Ну, не получилось. Бог упас.
Если можете, простите нас.

декабрь 2000 – январь 2001

.

* * *

Альдейгия – страна невелика.
Алоде-йоги – Нижняя река,
Где Ладожка вливается в Заклюку
И Волхов различается по звуку,
Где шли на нерест лóдуга и сиг,
Где прожил я счастливый самый миг.
.

13 ИЮЛЯ 1841

(Отрывок из поэмы «Остров на прибрежьи»)

– А я скажу вам: над Россией – рок,
и если так дела пойдут и дальше…
Так вот, мы коротали вечерок
у В., у хлебосольной генеральши.
Рояль, шарады, шутки, легкий флирт –
кружили, счастью своему не веря…
В окне душистый лавр и пряный мирт.
(Не тайная, но все-таки вечѐря.)
Ведь прямо из окопов! Повезло.
Тут жить да жить, а не курками клацать…
Тринадцатое – чертово! – число,
и приглашенных (вышло так) тринадцать.
Был Пушкин (Лев Сергеич), Трубецкой…
Ну, словом, от майора до поэта.
И вдруг такой повеяло тоской,
когда Мишель заговорил про это:
“Пятнадцать лет, а, кажется, вчера…”
Сказал и встал, и стал еще бледнее:
“За убиенных Павла и Петра,
Кондрата, Михаила и Сергея!..
Мартыш, а ты не выпьешь?” “Я не пью
за эту сволочь”. Музыка увяла,
И время растянулось, как в бою.
“А этого тебе не будет мало!?..”
Девицы в обморок. Мартынов за кинжал.
А тот насмешливо: “Ты стал большим черкесом!”
“Я сделаю, Мишель, чтоб ты молчал!”
…Он посмотрел впервые с интересом
(вот, как сейчас, я вижу их двоих
и этот взгляд сквозь сумрак омертвелый)
и поклонился, и промолвил стих
евангельский: “Что делаешь, то делай
скорее…”

2000
.

С УКРАИНСКОГО

Два стихотворения Лины Костенко

I

Над срубом монастырского колодца
Алеет осень гроздьями рябин.
Придёт черница и над ним нагнётся.
И зачерпнёт из голубых глубин.
Посмотрит – из-под куколя прольётся
Земной печали отрешённый свет…
Чудной народец – эти стихотворцы.
Всё им приснится то, чего и нет.
Приснится то, чему вовек не сбыться.
Внимай, по-детски ужас затая, –
На ободке серебряной криницы
Волнуются виденья бытия.
И целый свет – он брызгами дробится.
Дымок туманов в сумерках долин.
И влажный ковшик на краю криницы.
И гроздья порыжелые рябин.

II

Фанерных журавлей не окликает вырий.
Не жди, не оживут, душа уже вдали…
Пои живой водой, полнеба плачем вылей…
А мы-то, мы-то, мы… Мы вам кур-лы-ка-ли…
С деревьев моросит. Гнездо прибито криво.
Сгущается октябрь над маревом полей.
Где небо? Где земля? И кто поднимет крылья
Таких ручных, таких фанерных журавлей…

Перевод середины 80-х

.

ШЕКСПИР. РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА. ПРОЛОГ

В Вероне, где почтенных два семейства,
Деля наследье распрей родовых,
Друг дружке мстят за прежние злодейства,
Кровь горожан пятнает руки их.

Хранители обид неутолённых,
Отцы семейств, затеют новый спор,
И только гибель их детей влюблённых
Похоронить способна тот раздор.

В сюжет двухчасового представленья
Вплетёт любви оборванной сюжет
Подробности пугливого томленья
И всю тщету родительских сует.

И то, о чём преданье умолчало,
Увидим сами с самого начала.
.

ВЛАДИМИРСКАЯ

Прилабунится, ища защиты
У щеки младенческой щекой,
И иконописные ланиты
Озарятся краскою земной.
Как ты им втолкуешь, бестолковым,
Что и мыслью можно исколоть
Эту плоть, наполненную словом,
Светом завороженную плоть?
Он дитя. И, может быть, не знает,
Для чего пришли, чего хотят.
Но сама его не отстраняет,
И сама не опускает взгляд.

1–5 сентября 1984

.

* * *

Снег на ниточках идёт –
Розовый, лиловый,
Потому что Новый год
С каждым годом новый.

И пойди убереги
Взрослый взгляд резонный
От изрезанной фольги
В полынье оконной.

Стекленея за стеклом,
Как по наущенью,
Зарастая Рождеством
На пути к Крещенью.

1989
.

6 ФЕВРАЛЯ. ДЕНЬ КСЕНИИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ

Ты прохожий, ты несовершенный,
Помощи и радости лишённый,
У часовни Ксении Блаженной
Брось свой грех, ещё не совершённый.

Середина 1990-х

.

ИЗ ФРАНЦУЗСКИХ СТИХОВ ПУШКИНА.
МОЙ ПОРТРЕТ

Хотите видеть мой портрет,
Написанный с натуры?..
Мой друг, примите сей куплет
Взамен миниатюры.

Сказать по правде, я не стар.
И, не кривя душою,
Не скрою, что еще школяр,
И что не глуп – не скрою.

Но мир не знал таких вралей,
Ни докторов Сорбонны,
Что неуемнее моей
Назойливой персоны.

Мой рост… В нем есть один изъян…
Но я не трушу, право,
Ведь я блондин, и я румян,
И голова кудрява.

Ценю я свет и светский шум,
Бегу от всякой скуки,
От праздных ссор, от мрачных дум,
Отчасти от науки.

Люблю балы, люблю балет…
А что всего сильнее…
Могу ли намекнуть?.. О, нет,
Мне не простят в Лицее.

Не тратя времени и сил,
Собою быть стараюсь:
Каким Господь меня слепил,
Таким и притворяюсь.

Проказник сущий, сущий бес
И обезьянья рожа,
К тому ж повеса из повес –
Вот Пушкин. Что, похоже?

1814
[2005]
.

* * *
. . . . . . .Наташе

Всё о чужом да о своём
В подробностях-деталях
С неблизкой женщиной вдвоём
В не слишком дальних далях
Узор страстей перетирать,
Дом содержать, детей рожать.

Но ангел в ситцевом венце
Войдет и бровь насупит,
Когда почти уже в конце
Лицом к лицу – в чужом лице
Твоё лицо проступит.

29–30 мая 2002

.

ИЗ ШЕКСПИРА. 66 СОНЕТ

Призвал бы избавительницу-смерть:
На что мне миражи земной юдоли
И нищие, которым умереть
В объятиях неправды и неволи,

И по дешёвке скупленная честь,
И девство, что растлили для продажи,
И правдою приправленная лесть,
И сила у бессилия на страже,

Косноязычье недомастерства
Под пристальным приглядом идиота,
И простота, что хуже воровства,
И дух тюрьмы, забавный для кого-то…

Призвал бы смерть, допив бокал до дна,
Но как ты с этим справишься одна?
.

ИЗ ШЕКСПИРА. ПОСЛЕДНИЙ МОНОЛОГ ЛИРА

…Вопите, войте!
Вопите, войте, люди, ибо вы –
Создания не из земли – из камня.
Мне б ваши помыслы, глаза и зубы –
И лопнул бы небесный свод… Ушла…
Она ушла. Её уже не будет…

Ну разве спутаешь живое с мёртвым?
Мертва, как этот камень… Принесите
Мне зеркало, оно ведь не соврёт,
И если затуманилось стекло,
Тогда она жива… Зачем же нет?

Корделия! Как удержать тебя?
На жертвенник, подобный твоему,
Нисходит сам собой огонь небесный,
А тот, что нас сегодня разлучает,
Не молнией прольется, но потопом,
И, как лисиц, нас выкурит отсюда.
Не плачь! Грядущее прожарит их,
И освежует, и пожрёт их мясо…
Они не в силах нас заставить плакать…
Им, горемыкам, – сдохнуть раньше нас…

Давайте же, тащите нас в тюрьму!
А мы и в клетке будем, точно птицы!
Попросишь ли тебя благословить,
Я на колени упаду и стану
Просить прощенья у тебя. Мы будем
Молиться, петь, рассказывать легенды,
И вместе улыбаться мотылькам
Серебряным, а новости двора
Узнаем от бродяг.

Мы будем с теми
Кто выиграл, а, может, проиграл,
Кому везло, а, может, и не очень,
И словно Соглядатаи Господни,
Проникнем в тайны духов и вещей.
В застенке нас не станут волновать
Земных страстей приливы и отливы –
Всю ветошь сильных мира мы низложим
С себя…

О, нет! Помедли! Задержись!..
Что ты сейчас сказала?.. Голос твой
Всегда был нежен. Я его узнаю
Из тысячи… Ты знаешь, я убил
Того слугу, что удавил тебя…
Предатели, собаки, крысы, жабы –
Живёхоньки… И только ты не дышишь…
Ещё они повесили шута…
Нет, – расстегните пуговицу эту…
Спасибо вам, спасибо, господа!..
Да-да!… Вы это видите? Смотрите
На губы, – да! – на губы! губы! губы!
.

* * *
. . . . . .М. И.

Перспектива обратного счёта –
10, 9 – сужает круги.
Остаётся работа, работа,
Алкоголь, телевизор, долги.
8, 7, 6 – какое вам дело? –
5, 4 – летейская слизь –
3, 2 – вот и душа отболела –
Раз – и в голос – помедли, продлись!..

7 декабря 2005

.

ВОСЬМАЯ ЛИНИЯ

Этот город транзитного неба,
Город жирной нагонной воды,
Византийско-казённая треба
Азиатско-немецкой судьбы.

И в метро под ребро – чувство локтя,
И в окне – восковой брадобрей.
И поверх разведенного дегтя –
Ложка мёда речных фонарей.

5 января 2006

.

ДОРОГА ВО ВЩИЖ

Всё аушки да аушки –
Копеечная Русь.
Присяду там, на камушке,
Но я тебя дождусь.

Алёнушки, Иванушки…
Но по снегу скребя,
Я посижу на камушке
И я дождусь тебя.

10 февраля 2006

.

СТАНСЫ К NN

Когда клесты рябину обобьют
Насмешливо, неряшливо, кроваво,
Всё сбудется-устроится – приют
И под простым крестом земная слава.

Ревнитель прошлой дружбы нас простит.
Досмотрим сны, пошитые навырост:
Там петроградский дождик моросит,
Там рак не свистнет и гарант не выдаст.

Теперь бы позвонить, да недосуг
Жевать ту жвачку, де, державу спёрли.
Когда теснее круг – теснее круг
Затягивается на горле.

Ни ста тебе рублей, ни ста друзей.
«А к вам, мадам, сюда приходят дети?»
Жар-птица (чучело) сдана в музей.
И зябко, как бывает на рассвете.

Когда клесты рябину оклюют,
Когда доской клеёною запахнет,
И тополь (его дворники убьют),
С холста листвою, как гранатой, ахнет.

31 марта – 3 апреля 2006

.

АЗБУКА СТЁБА

. . . . . . . .М. С. Г.

На пределе спокойствия нервов
(как обмолвился бывший царь)
собиранье словечек и перлов
пополняет компьютерный ларь.

И коллекция вящих помарок
слаще самых зачитанных книг:
чем глупей, – тем дороже подарок,
где на ты эпоха и миг.

Чем глупее – ну тем и смешнее,
Чем страшней, тем потешней оно,
И просторнее, и солонее
Той последней империи дно.

31 марта 2006

.

* * *

Неправильно, неумело –
А все же – была ни была! –
Какая-то дудочка пела,
Какая-то тропка вела.

Не веря судьбе-генеральше,
Московской не веря судьбе, –
Всё дальше – подальше, подальше! –
Всё ближе и ближе к тебе.

27 апреля 2006

.

ЗАМОРСКИЕ ГОСТИ

. . . . . Леонтию Войтовичу

Куда ни устремляешь очи –
Ни огонька по берегам.
Лишь кровенеют тут и там
Сорочьи ягоды да волчьи.

Клубится варево ночей
То серое, то смоляное,
И солнце вязкое, стальное –
Тусклей, чем даже блеск мечей.

Тебе давно за пятьдесят.
На почве датской в Дорестадте
Ты, что твой Гамлет, был некстати.
Не спятил?.. Сам и виноват.

Сойди на берег. Оглядись.
Здесь крепостцу на славу срубишь,
Аборигенку приголубишь
И сына сделаешь надысь.

Найдёшь в потомстве торжество.
Таких как ты не время лечит.
Перелиняет старый кречет,
И крепче когти у него.

Поспела ягода крушина –
И жжёт язык, и вяжет рот.
И остаётся наперёд
Испить из фризского кувшина.

27 июля 2008

.

* * *

Иван-чай, вскипающий по склону,
на закате льнёт к земному лону.

Лучник поцелует тетиву –
лебедь оскользнётся на плаву.

Неужели же и это втуне –
даже и бесстыжие петуньи

в ящике зелёном, за окном,
там, где жили-были мы вдвоём.

7 августа – 19 сентября 2008

.

* * *

Здесь небо ползёт на восток,
Здесь жестью блюёт водосток,
Здесь слог виршеписца высок.

Сквозь шёпот «Помедли – продлись!» –
Не скажут тебе: «Оглянись!»
(Куда? В эту мутную слизь?)

Здесь, ежели ты не герой, –
Навалится город-герой,
Придавит свинцовой горой.

А ты говоришь – Парадиз.
Вот-вот птичка вылетит из… –
И смотришь на нас сверху вниз.

19 сентября 2008

.

К ВРЕМЕНЩИЦЕ

Второе подражание Персиевой сатире «К Рубеллию»

Дщерь варварских степей, Фелица-фельдшерица,
Почто из всех щелей твой лучший евнух тщится
Днесь пришепётывать, что станется с тебя
Во имя подданных не пощадить себя?

Зачем ты и сама вещаешь невозбранно,
Что обветшалый обелиск Траяна
В наш просвещённый век пора снести в музей?
(Хоть Форум, Пантеон и даже Колизей

Снесла под корень ты, и тем вошла в анналы.)
Иль новые тебе потребны мадригалы,
Трофеи чёрные твоих беспутных дел,
На коих твой Сенат уже собаку съел?

Не плебс тебя прозвал «Матрона Получаши» –
Когда-то в термах ты, пустой фиал подъявши,
Провозгласила: «О!.. Всего полчаши мне!
Вообще-то я не пью, хоть истина в вине».

Сие преторианцам изрекая,
Срамница, скромница (ты не одна такая!)
Бухала наравне с патрициями. Сброд
Уже тогда смекнул: «Да, далеко пойдёт!».

Наместник царственный Агриппа-Гай-Ромеев,
Потомок Ромула, гонитель иудеев,
Тебя из ничего вознёс не для того,
Чтобы осыпалось величие его.

– Увековечь меня! – так тень его шептала, –
Не в изваянии надгробного фиала
С цикутой прежних лет, но в виде том простом,
Что девственным сердцам не очень-то знаком.

И возжелав свою Пальмиру осчастливить
Стоянием Немерянного, ты ведь
Поверх Александрийского столпа
Поставила елду Агриппы на попа.

И эллину рекла (а эллин – иудею):
«Агриппа всех имел, а ныне я имею,
И буду впредь иметь на вы, или на ты,
Поскольку вы – рабы и те ещё скоты!»

Согласен. Небывальщина бывает.
Что ж круг твоих друзей всё боле убывает?
Остгот кривит губу, и гребует тобой
Дуумвирата страж, и Цезарь, и любой…

…Поторопилась, мать. Ошибку совершила.
Уже Харибда ждёт и вожделеет Сцилла
Ту, что прогневала отеческих богов,
Сменив «Всегда готов!» на клич «На всё готов!»

24 мая 2010

.

* * *

Вагонные вёрсты.
Погонных бессонниц запас.
И падают звёзды
В последний предутренний раз.

Там что-то цветное
Скатилось конфеткой драже.
А небо такое,
Как будто ты умер уже.

Апрель 2012

.

* * *
. . . . . Как много стало молодежи…
. . . . . . . . . . Валентин Берестов

Ну а потом, конечно, – суп с котом,
Бабой Ягой предписанное средство,
И всё навязчивее мысль о том,
Что человечество впадает в детство.

Ещё фортуна скалится хитро,
Ещё сентябрь метелит на бульварах,
Но всё моложе женщины в метро,
И старые актёры в фильмах старых.

25 сентября 2012

.

ИЗ АРТЮРА РЕМБО

ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ

1

В краю равнинных рек доверившись теченью,
Матросов я своих в два счёта растерял:
Для краснокожих ставшие мишенью,
Они уснули меж крикливых скал.

2

Я их не уберёг. И зелен был, и робок.
На волоках закат ополоснул в крови
Фламандское зерно, колониальный хлопок…
И реки приказали мне: плыви!

3

Минувшею зимой, пустой, как мозг младенца,
Под неумолчный вой приливов и ветров
Бежал я, выкинув победное коленце
Вдоль побережий полуостровов.

4

Мое рожденье громы возвестили.
И легче пробки на хребте морей
Плясал я десять суток – без усилий
И глупого догляда фонарей.

5

Нежней аниса на зубах мальчишки
Скрипучую мою скорлупку веселя,
От пятен синих вин и высохшей отрыжки
Волна омыла чрево корабля.

6

Поэмой млечности пролился хаос.
И постигал я из конца в конец
Мерцавшую лазурь, в которой, колыхаясь,
Всплывает зачарованный мертвец.

7

Объятый синевой горчайшего безумья,
Вошедшего в мои медлительные сны,
Пригубил я из кубка перволунья
Брожение любовной рыжины.

8

Познал я строй небес и меру их глубинам,
Бесстрастье тесных недр, стремнин девятый вал,
Рассветы, вытканные бризом голубиным,
И всё, про что при жизни намечтал.

9

Закат лиловый трепетал над стадом
Валов, твердеющих по вечерам.
Их пурпур был сродни мистическим нарядам,
Дарованным актёрам древних драм.

10

Мне грезились в снегах огней зелёных струны,
Ночной круговорот неслыханных зарниц,
Чей поцелуй раскрыл глаза лагуны
Свеченьем крыльев жёлто-синих птиц.

11

Покуда зыбь топтала побережье,
Стадами вепрей, прущих на таран, –
Пятой Пречистой Девы был повержен
И усмирён астматик-Океан,

12

И он открыл мне жгучую Флориду,
Где влажных глаз пантерьи лепестки
Сливались с фауной, антропоморфной с виду,
И отраженья радуг так легки.

13

Там повстречал я и такие страны,
Где в тростниках блуждающих болот
Невероятные гниют Левиафаны
На страже адовых ворот.

14

Под перламутровыми ледниками
Вдоль отмелей, замкнувших вход в залив,
Лианы чёрных змей, изъеденных клопами,
Свисали, буревал зловонием обвив.

15

Поющих рыбок золотых я встретил.
(Вот бы порадовалась ребятня!)
Невесть откуда набежавший ветер
Кипеньем лепестков кропил меня.

16

Утомлена своими полюсами,
Пучина из разверстой глубины
Вздымала грудь с лимонными сосцами,
Баюкая меня под стон волны.

17

Слетала белоглазых чаек стая –
Я на себе качал их ругань и помёт.
Подчас мой чуткий сон пересекая,
Утопленник скользил спиной вперёд.

18

В кудрявых гаванях, где вызревают газы
Пьянящих вод, я был самим собой.
Ни бронекатерá, ни парусники Ганзы
Не стронули бы с места остов мой.

19

Объятый фиолетовым туманом,
Дырявя неба вишенную хмурь,
Я приносил поэтам и гурманам
В коросте солнц небесную лазурь.

20

Электровспышкой, рыбою-луною
Испятнанный эскорт морских коньков
Бичом июльских ливней надо мною
Крушил ультрамарины облаков.

21

Внимая воплям Бегемотов гонных
Там, где Мальстрим затягивает сеть,
О европейских гаванях укромных,
Кому ж не приходилось пожалеть?

22

Но, лицезревший звёзд архипелаги,
Мильонный сонм неистовых светил,
Я не предам чернилам и бумаге
Грядущий плеск Золотокрылых Сил.

23

…Нет, не могу. Осточертели зори,
И каждая луна, и солнц полдневных гиль.
Заезженный мотив, мол, только б выйти в море,
Форштевень ободрав или ошкрябав киль… –

24

Довольно, милые. Не наступлю на грабли –
Атлантику отдам за ручеёк,
Где, став на корточки, малыш толкнёт кораблик
Не по течению, а поперёк.

25

И сам сбежит к своим штормам и бурям…
В кильватере купца достойно старых дур
Лечь под пригляд глазниц плавучих тюрем,
Или надменный флагманский прищур.

1871
[1–17 марта 2011; Вторая редакция 2 апреля 2014]

ПРИМЕЧАНИЯ

В оригинале стихотворение написано силлабическим двенадцатисложником с цезурой посредине строки. Обычно его переводят силлаботоникой – четырехстопным амфибрахием, или шестистопным ямбом. Эта дань традиционной условности, скорее, нумерологической, чем поэтической, в русской версии приводит к унылому однообразию ритмики стиха и расточительному увеличению энтропии.

Силлабика принципиально не сводима к силлаботонике. Даже при формальном равенстве слогов ритмического и интонационного узнавания не происходит. Мнимое сходство оборачивается выхолащиванием содержания, введением в текст избыточной системы ритмических «костылей» и вербальных «затычек», к появлению неестественной переводной интонации, к «немецкому акценту» (цеховой термин С. Я. Маршака).
Предлагаемый перевод сделан разностопным ямбом.

Поясним некоторые реалии кругосветного путешествия Пьяного корабля:

10. Имеется в виду полярное сияние. В подстрочном переводе Нины Аршакуни:

Мне грезилась зеленая ночь со слепящими снегами,
Подобные поцелуям, неспешно поднимающимся к глазам моря,
Движение (брожение, циркуляция) неслыханных соков,
Пробуждение, желтое и синее, фосфоресцирующих певцов!

11. В оригинале: «светящиеся стопы Марии». Речь о Деве Марии.

13. Левиафан – в Ветхом Завете огромный морской змей.

18. Ни бронекатерá, ни парусники Ганзы…» В оригинале «Мониторы и парусники Ганз». Монитор – тип легкого речного броненосца. Ганза – Ганзейский средневековый союз балтийских торговых городов.

21. Бегемот – библейский демон. (У Булгакова мы встречаем его в образе кота.) В оригинале «течные Бегемоты» (то есть демоны в период брачного сезона).
Мальстрим (Мальстрём) – водоворот, образующийся во время отливов и приливов в Норвежском море у северо-западного побережья Норвегии между островами Ферё и Москенесёй (Лофотенский архипелаг). Впервые Мальстрим упомянут в атласе Герарда Меркатора, изданном в XVI веке. Скорость движения воды около 11 км в час. Когда ветер и прилив встречаются лоб в лоб, возникает звук, напоминающий рев зверя. Этот рев слышен на несколько миль. Полагали, что по именно этой причине в 1645 году во время шторма на ближайших островах рухнули каменные дома.

22. Концовка строфы в оригинале: «В эти ли бездонные ночи ты спишь или бежишь, / Миллионом золотых птиц, грядущая Сила?». Речь об окончательной победе над злом.

«Пьяный корабль» Артюра Рембо мотается по просторам мировой литературы уже полтора века. Беда, в том, что это стихотворение написано «темным» стилем, то есть читатель должен сам разгадать сюжет и перевести его с языка ассоциаций на обычный. Темным стилем еще в средневековье писали скальды, трубадуры, автор «Слова о полку» и Низами.

Позже так поступали Шекспир и Мандельштам.

«Темная» поэтика трудна для перевода. Особенно, если переводчики игнорируют ее законы.

Однако пересказанный прозой сюжет этих стихов семнадцатилетнего французского поэта совсем не сложен:

Индейцы на волоках перебили команду торгового судна, и его вынесло в океан.
Корабль повторил судьбу летучего Голландца. Ему открылись многие чудеса мирозданья, но мертвый горе-капитан понял, что самое большое чудо – ребенок, пускающий свой кораблик в поперек течения окрестного ручейка.

Выбор поэта – свобода. Не быть узником плавучей тюрьмы, но и не находиться под надменным адмиральским приглядом.

С этих стихов, написанных за тридцать лет до XX века, он и начался.
Поэты становятся свободными раньше своих читателей. Сначала они – а потом уже и мы.

Основательную работу о русских переводах этого стихотворения опубликовал Евгений Витковский. См. главу «У входа в лабиринт (Пьяный корабль)» в его книге «Против энтропии»/. В сети она в свободном доступе.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Information

This entry was posted on 02.01.2014 by in Поэты.

Навигация

Рубрики