несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

Сергей Кузьмин. ЮБИЛЕЙ ЗАБЫТОЙ РАТИ

Староладожский Георгий. Фреска в диаконнике Георгиевской церкви. Около 1180. Компьютерная реконструкция Андрея Чернова

Староладожский Георгий. Фреска в диаконнике Георгиевской церкви. Около 1180. Компьютерная реконструкция Андрея Чернова 

К 850-летнему юбилею героической обороны Ладоги и победы на реке Воронежке.


Все со школьной скамьи знают об Александре Невском, получившем прозвище в честь победы над шведами в Невской битве 1240 г. Но крайне мало людей слышали о победе ладожан и новгородцев над тем же противником за 76 лет до этого события, в мае 1164 года. Однако эта яркая страница отечественной истории незаслуженно предана забвению. Ее следует вернуть в ряд великих подвигов наших предков уже потому, что по масштабам она не уступает, а по итогам и значению превосходит Невскую «викторию». Оборона Ладоги (ныне Старая Ладога) и полный разгром шведской рати на реке Вороной (Воронега в XIX в., сейчас Воронежка в Волховском районе Ленинградской области) достойны пристального внимания накануне своего 850-летнего юбилея в 2014 году.

Проделав большую работу, привлекая разнообразные источники, помимо известного текста Новгородской Первой летописи*, удалось воссоздать ход событий 1164 года, установить причины похода шведов на Ладогу, дать оценку значению и результатам победы русского войска.

Обычно поход шведов 1164 года рассматривают как первый акт крестоносной агрессии против Руси. Но при внимательном рассмотрении источников в последние годы выяснились факты, которые представляют дело в ином свете. Одна из противоборствующих за королевскую власть в Швеции группировок вела свое происхождение от ярла Регнвальда, правившего в ее южной части Еталанде на рубеже X-XI вв. В силу политических обстоятельств он переселился на Русь и получил по уговору в управление Альдейгьюборг (Ладогу), который Ярослав Мудрый отдал в «свадебный дар» Ингигерд, дочке шведского короля Олава Шетконунга. Так образовалось особое русско-шведское владение – Ладожское ярлство, не входившее в состав собственно Новгородской земли. Младший сын Регнвальда, Стейнкель, родившийся уже на Руси, в середине XI в. стал шведским королем. Его сын Инги Старый, тоже проведший детство и юность в русских землях, получил после долгой борьбы власть отца в Швеции, но дочь Кристен (ум. 1122 г.) выдал за новгородского князя Мстислава (правнука Ярослава Мудрого, деда победителя на Вороной – Святослава Ростилавича).

Новгородцы в условиях ослабления княжеской власти потихоньку во второй половине XI – первой пол. XII в. прибирали Ладогу к своим рукам, тем более, что другие потомки Регнвальда стали новгородскими боярами, обрусели и, по крайней мере с 1130-х, управляли этим городом как представители Новгорода.

Но в сознании шведов прочно засела идея о праве обладания землями «на Восточном Пути». Какая бы группировка, потомков Регнвальда или представителей новой династии Эйрика Святого, не находилась у власти в Швеции в момент похода, «возрождение» Ладожского ярлства укрепляло ее престиж и позиции в собственной стране. Смуты в Новгороде начала 1160-х создавали иллюзию реальности успеха предприятия.

В двадцатых числах мая шведский флот из 55 судов внезапно вошел в Волхов, и Ладожская крепость была осаждена. Ладожане только успели сжечь свои дома, укрыться в крепости и отправить гонца в Новгород. Численное превосходство шведов было подавляющим. Исходя из вместительности шнеки (40-60 человек, и каждый из них боец), можно определить размер войска – 2200–3300 воинов, а может и больше. Для средневековья весьма внушительная рать. Заметим, что это было ежегодно собираемое общешведское ополчение, хорошо экипированное и снабженное, выставляемое постоянными военно-корабельными округами, –  ледунг. Было еще одно обстоятельство в их пользу. В 1153 году, за 11 лет до вторжения, всего в 150 м к югу от крепости был воздвигдут большой каменный собор Св. Клемента, а уж ему-то не грозила гибель в пожаре. С него как на ладони крепость не только просматривалась, но и простреливалась. Можно представить, как, задыхаясь в дыму от собтвенных горящих домов, ладожане взирали на подготовку шведов к приступу. Но маленькая и компактная, отстроенная за полвека до этого ладожским посадником Павлом в камне (1116 г.)., твердыня с немногочисленным гарнизоном во главе с Нежатой Твердятичем  приготовилась к сопротивлению.

Этот новгородский боярин тремя годами ранее был лишен высшего выборного поста Новгородской земли – посадничества. В Ладоге он был фактически в ссылке, а у власти в Новгороде находились его политические противники и личные враги – князь Святослав Ростисавич, внук Мстислава Великого, последнего князя единой Руси, правнук знаменитого Владимира Мономаха, и посадник Захария. Быть может шведы рассчитывали на измену обиженного Нежаты, ведь каменные крепости они брать штурмом еще не умели.

Сожжение посада, неукрепленной части города, стало не только демонстрацией решимости, а, в первую очередь, военной необходимостью. Во-первых, ладожане выигрывали время. Шведы не могли атаковать пока не стихнет пожар. Во вторых, защитники крепости лишали врага готового строительного материала, необходимого для подготовки приступа. В третьих, оставляли шведов без прикрытий: теперь ладожане могли наносить им более значительный урон, стреляя со стен. Именно эти обстоятельства повлияли на исход боя.

То, что крепость имела весьма скромные размеры, сыграло на руку ее защитникам в 1164 году, ведь их число вряд ли превышало сотню-другую. Полноценно вооруженных и подготовленных воинов вообще не могло быть больше нескольких десятков. Кажется просто чудом, что эта горстка, не только отбила приступ, но и нанесла шведам такие потери, что им пришлось ретироваться, тем более, что новгородская помощь была близка. Забыв междоусобную неприязнь и взаимные обиды, на выручку Нежате спешили Святослав и Захария.

Надо сказать, что своеобразному политическому устройству средневекового Новгорода, который не был ни республикой, ни монархией в нашем понимании,  соотвествовала и его особенная военная организация, где помимо княжеской конной дружины в доспехах главную роль играли таким же образом вооруженные новгородские бояре с их дружинниками-отроками и купцы со своими слугами, то есть основные дворовладельцы города. Именно бояре и купцы со своими конными отрядами составляли основу новгородского войска, его конную ударную силу, сходную в военном отношении с европейским рыцарством, но готовую драться и в пешем строю, и перемещаться водой на ладьях, а зимой на лыжах. Летописцы, говоря о «новгородцах», часто подразумевают именно этот ограниченный круг людей, а не все население города, а тем более земли. Это компактное, не превышавшее нескольких сотен бойцов войско сформировалось всего за несколько десятилетий до шведского нападения. И, хотя, оно уже в 1149 г. показало свою силу, уничтожив рать финнского племени емь вчетверо большую, настоящее испытание было впереди.

Шведы не ушли как в 1240 г. домой, а отступили в низовья р. Вороной, надеясь продолжить войну, опираясь на помощь проживавших в Южном Приладожье групп финноязычного населения, сохранивших свою кульурную и, надо думать, языковую самобытность и недовольного утратой былого независимого статуса – «колбягов». С одной стороны, колбяги сформировались, как показывают материалы раскопок насыпей так называемой приладожской курганной культуры, при участии групп норманнов еще в эпоху викингов (X – нач. XI вв.). С другой, они тесным образом были связаны с Ладогой и их земли составляли часить Ладожского ярлства. На р. Воронежке (летописной Вороной), напротив д. Шахново известен один из самых крупных могильников приладожской курганной культуры. В нем еще в XIX в. исследованы погребения, часть которых относится ко времени описываемых событий, т.е. к сер. –  ¾ XII в.

Войдя в реку караван шведских судов растянулся на несколько верст до порогов. Не ожидая нападения с суши, шведы спокойно несколькими лагерями расположились на берегу, ибо мест, где можно было пристать компактно, не имелось. Новгородцы же форсированным маршем скрытно и стремительно, не дав врагу закрепиться, подошли к нему и внезапно атаковали. Именно так будет действовать Александр Ярославич много десятилетий спустя, повторяя тактический прием новгородских предводителей 1164 года. Продолжая значительно уступать в общем числе шведам, русское войско опрокидывало один за другим их отряды, не готовые к нападению.

Эффект получился ошеломляющим. Из 55 кораблей 43 достались победителям. Для сравнения, в Невской битве новгородцы из войска Александра под предводительством боярина Миши повредили (прорубили борта и днища) только трем, остальной шведский флот ушел. Потери в людях, по современным исследованиям, не составили и четверти ратников. А в 1164 г. новгородцы практически уничтожили весь ледунг Свеарики (Державы Свеев, как именовали свое государство потомки воинственных викингов). Спаслись немногие на менее четверти судов, среди них большинство раненых. Остальные были убиты или взяты в плен. Такой разгром, учитывая разницу в демографии XII и XVIII вв., вполне сопоставим Полтавой (1709 г.). Стыдливо, впрочем, как и Невская битва, замолченное собственными источниками поражение на три четверти века отбило у шведов желание вторгаться в пределы Руси. Последующие их нападения ставили ограниченную цель: взять под контроль лишь течение Невы путем постройки замка. Но победа на Вороной показала, какими способами надо противостоять непрошенным гостям.

Эта победа имела последствия и для духовной жизни Северо-Западной Руси. Долго добиваясь для своего церковного владыки сана архиепископа, в следующем 1165 г. новопоставленный владыка Илья, спустя несколько месяцев, как-бы вдогонку получает его, возглавив первую архиепископию в русской митрополии. Вероятно, в Киеве приняли во внимание, что потерпевшие поражение шведы-католики еще в 1164 г. добились аналогичного сана для уппсальского епископа.

Почему же столь блестящая победа не вошла в наше историческое сознание, ведь она была в Северной Руси первым межгосударственным столкновением  (Швеции/Свеарики и Новгородской земли)? Ответ довольно прост. А много кто знает о кровавой Раковорской битве 1269 года, где сошлись объединенные силы всех датско-немецких владений Прибалтики с полками из Новгородской, Псковской и Ростово-Суздальской земель, по сравнению с которой Ледовое побоище выглядит мелкой пограничной стычкой? Дело в том, что Александр Ярославич, получивший прозвище Невский лишь столетия спустя, оказался предком великих князей и царей московских. Последовательная его канонизация, наряду с восхвалением воинских подвигов, служила укреплением престижа и оправданием внешнеполитических притязаний прямых потомков Александра. Его имя использовали и Иван Грозный в Ливонскую войну, и Петр Первый в Северной войне против шведов, и Сталин в Великой Отечественной, что с точки зрения текущего момента было вполне оправдано. Но глядя исторической правде в глаза, не следует забывать о победителях на берегах Вороной в 1164 году, и на берегах Кеголы в 1269.

——————————————————————————————————

*Статья 6672 года (1164 г. современного летоисчисления) Новгородской Первой летописи Старшего извода полностью посвящена войне со шведами в Южном Приладожье:

«В лето 6672 (1164). Придоша Свье /шведы/ подъ Ладугу и пожьгоша ладожане хоромы своя, а сами затворишася въ граде съ посадником Нежатою, а по князя послаша и по ногородце. Они же приступиша под город в суботу и не успеша ничтоже къ граду, нъ большую рану въсприяшя; и отступиша въ реку Воронаи. Пятый же день приспе князь Cвятослав съ новгородци и съ посадникомь Захариею, и наворопиша на ня, месяця миая въ 28, на святого Еладия, въ четвьрток, въ час 5 дни; и победиша я божиею помощью, овы исекоша, а иныя изимаша: пришли бо бяху въ полушестадьсять шнек, изьмаша 43 шнекь; а мало их убежаша и ти езвьни».

Можно уверенно говорить, что ее создал новгородский летописец Герман Воята, современник и, возможно, очевидец и участник событий 1164 года. Будучи священником («попом») церкви Св. Якова и приближенным лицом четырех новгородских владык (Нифонта, Аркадия, Ильи и Гавриила), он получал сведения из первых рук и вел свои записи в течение 44 лет вплоть до кончины во Пскове в 1188 году. Погребен у Спасского собора Мирожского монастыря. Любопытно, что его поставление попом владыкой Никоном случилось в тот же год, когда новгородское посадничество (в первый раз) получил Нежата Твердятич, герой обороны Ладоги в 1164 году.

PS:

31 мая 2014 года планируется проведение и торжеств по случаю 850-летнего юбилея победы на р. Вороной, организация научной конференции и выставки. Уже дважды на местном уровне проходили праздники, посвященные этому событию. Они вызвали живой интерес всех неравнодушных к родной истории и встретили понимание муниципальных властей.

Сложилась инициативная группа из местных жителей, представителей церкви, творческого и научного сообщества. Начато создание музейно-мемориального комплекса на месте первого исторического сражения на территории Ленинградской области (у д. Самушкино Волховского района).

Хочется привлечь внимание более широкого круга общественности к этой знаменательной дате. Будем рады сотрудничеству!

Контактные телефоны:

Ванюшов Николай Александрович: 8-921-934-07-48

Кузьмин Сергей Леонидович: 8-965-063-53-62

Реклама

2 comments on “Сергей Кузьмин. ЮБИЛЕЙ ЗАБЫТОЙ РАТИ

  1. nestoriana
    12.10.2013

    Обсуждение началось здесь:

  2. Валентина
    11.09.2014

    Полезная и интересная статья.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Information

This entry was posted on 08.10.2013 by in Летописи, Старая Ладога.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: