несториана/nestoriana

древнерусские и др. новости от Андрея Чернова

НЕУСТАРЕВШЕЕ ИНТЕРВЬЮ АЛЕКСЕЯ ГЕРМАНА

На Ленфильме в комнатке отдыха перед съемкой последнего кадра "Трудно быть богом". 2 августа 2006. Фото Дмитрия Конрадта

На Ленфильме в комнатке отдыха перед съемкой последнего кадра «Трудно быть богом». 2 августа 2006. Фото Дмитрия Конрадта

ХРАМ ХРИСТА НЕРУКОТВОРНОГО ОБРАЗА

в Конюшенном ведомстве,
где в разное время отпели двух веселых поэтов,
а 24 февраля 2013 Алексея Германа-старшего

Знатно их принарядили,
Протащив до рубежа
В камер-юнкерском мундире,
В пиджачке полубомжа.

А Гекуба? Что Гекуба,
Или Царское Село?
Взвыли фановые трубы.
Полпланеты замело.

Но не всё ль равно – метели,
Или яблони в цвету,
Возле этой колыбели,
Заглянувшей за черту.

Ростепельный, непогожий,
День по крышам бил клюкой.
А вчера прощались с Лёшей, –
Да в компании какой –

Здесь и Альфа, и Омега
От лучины до ЛАЭС:
От Григорьева Олега
И до Пушкина А.С.

А ИНТЕРВЬЮ ТУТ:
http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/93n/n93n-s25.shtml

И еще одна заметка:

http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/59n/n59n-s41.shtml

Когда в конце 2002-го Дмитрий Крымов поставил «Гамлета» в Театре Станиславского и начался журнально-газетный вой, Герман меня попросил: «Передай Диме, что художник, которого при его появлении не окунают в дерьмо, — сам дерьмо».

Я передал. Дима засмеялся. Правда, не то, чтобы очень весело.

—————————————————————————————————

Светлана КАРМАЛИТА. Письмо Алексея Германа о судьбе «Ленфильма»:

http://www.novayagazeta.ru/arts/56990.html

—————————————————————————————————

ФИЛЬМ

Мой друг Иван Лапшин – смотреть онлайн

http://filmin.ru/22778-moy-drug-ivan-lapshin.html

Реклама

3 comments on “НЕУСТАРЕВШЕЕ ИНТЕРВЬЮ АЛЕКСЕЯ ГЕРМАНА

  1. nestoriana
    04.04.2013

    НАМ ПИШУТ. РЕПЛИКА ОДНОГО ИЗ ПЕРВОЗРИТЕЛЕЙ:

    ПОГРУЖЕНИЕ В АРКАНАР

    Памяти Алексея Германа

    Твой ангел перекурит во дворе,
    вздохнет, переоформит документы,
    в дымящемся, горбатом феврале,
    не выдержав, взорвутся киноленты,

    и полетят над Питером вослед
    гармони, крепдешину, клочьям пара,
    растает недописанный сюжет,
    приблизится эскорт из Арканара.

    Ему не ведомы ни зависть и ни страх,
    не коронуют там уже, не строят плахи,
    лишь над повозкою трепещет флаг
    из лоскутов застиранной рубахи.

    Картину «Трудно быть богом» мы ждали четырнадцать лет. Алексей Герман имел право работать над ней и дольше: действие на экране разворачивается вне времени, а мастер приучал нас к терпению. Мелькают кадры фильма все еще недоозвученного, без музыки и финальных титров, даже без слова «Конец», но невероятного по замыслу и масштабам. И мистического.

    Хотя, с другой стороны, больше ли в этой кинокартине фантастики, чем в культовом романе Стругацких?
    Редко какую еще книжку до такой степени зачитывали: страницы сыпались из переплета, как листья с ясеня. Местами этот текст помнили наизусть. Стыдно считалось не запомнить. Опознавали «своих» по знанию цитат, как по песням Окуджавы. Называли себя «благородными донами». Цензуру успокаивало, что по Стругацким на Земле давно построен коммунизм, а главный герой, коммунар Румата, рискнул изучить инопланетных дикарей.

    И абсолютно антисоветский роман увидел свет.

    Когда же на экране московского кинотеатра, где отмечали 20-летие «Новой газеты», растаял последний черно-белый кадр, и на его фоне Светлана Кармалита произнесла в микрофон слово «титры», зал замер.

    Первое ощущение, что тебя три часа погружали в натуральный ад. Но немудреная история, возвышенная до философской притчи, принесла немало страданий режиссеру, и, в конце концов, отняла у него последние жизненные силы. Герман отверг накатанные приемы съемки, фигу в кармане, правила и традиции, опыт классического кинематографа. У него размыта даже структура трехактной драмы. Потому что, когда Герман придумал это кино, он узрел бездну. И надо ли удивляться, что бездна не захотела отпускать его? В точности так же, как она не желала выпускать из своих когтей автора «Фауста»: проработав над рукописью почти 60 лет (!), Гёте все равно считал ее незавершенной.

    Герман же предвидел и не раз говорил, в частности, мне: кто отказался понять «Хрусталев, машину!», например, европейские эстеты, те же могут тем более отшатнуться и от «Истории арканарской резни» (первое название фильма). От непривычно голого, обнаженного, абсолютного Зла, которое не знает ни национальностей, ни цвета кожи, ни эстетических предпочтений, ни континентов, ни стрелок на циферблате.

    Взвалив на себя этот крест, Алексей Юрьевич думал не о грядущих красных дорожках, золотых статуэтках и шампанском, а лишь о том, как теперь выбираться из творческой задачи. Планка оказалась высокой, как никогда прежде.

    Возле стен дождливого замка в Словакии, где он поселил свой Арканар, Герман вымотал себя и съемочную группу до изнеможения. Даже таких испытанных бойцов, как Юрий Цурило (барон Пампа). Бесконечными дублями и придирками доводил до полоумия Леонида Ярмольника, сыгравшего дона Румату, пока лучшую роль в своей жизни. Иногда он тащил в кадр незнакомых людей, вовсе не актеров. Как ижевского прозаика Валерия Болтышева, тоже не дожившего, увы, до премьеры. Валеру Герман впервые увидел у меня на даче за столом возле новогодней елки и пригласил на роль капитана серой гвардии. И там же еще безуспешно уговаривал поэта Е. Рейна на роль дона Ребе.

    Итак, погас экран, а зал почти минуту не смел пошевелиться…
    Оторопь казалась объяснимой и очевидной: людей только что выпустили из трехчасового ада, где в цепочке превращений каждая сцена как удар плетью. Где по серому снегу равнин бредут полудохлые лошади и мечутся обреченные собаки. От вереницы виселиц в тумане до хруста костей и скрипа колес. Из графики, подобной Босху (и возвышенной до Босха!), над которой звучит закадровый текст, сродни поэзии, редкий, резкий, скупой и жесткий.

    Так что получилось кино не об инопланетянах, а о людях, оказавшихся в западне, в своем горе человеческом, из которого не видно выхода, а унижению достоинства и ненависти серой гвардии к просвещению нет конца.
    Картина Алексея Германа, – которую кое-кто поспешил назвать неудачей, а другие, вроде сидевшего рядом со мной писателя Евгения Попова, сочли высоким достижением в киноискусстве, – эта картина не больше про ад, чем про любовь. Она не больше про дьявола, чем про Господа. И про черную свечу внутри каждого из нас, в чем трудно сознаться, не научили. Даже в церкви, где среди золота и белизны не хочется думать о противоположном. Это нарочитая грязь, худшие грезы на фоне наилучшего пробуждения. Но это и потрясающая графика на каждом сантиметре экрана: «рисующую камеру» Германа будут еще долго изучать во всех киношколах мира.

    Спустя уже много недель после ухода живой Герман внутри своей картины разговаривал с друзьями. Как мог. И как мечтал. А на чье еще понимание ему было рассчитывать, как не на понимание друзей? «Трудно быть богом» это завещание мастера всем нам, грешным, – и тем, кто пытается делать свое кино, и тем, кто его смотрит. Тьма потому временно и отпустила нас, что она киношная.

    А что осталось в Арканаре? Да как бы ничего особенного: свист ветра, скрип колес, немного свиста под губную гармошку…

    Анатолий Головков
    4 апреля 2013

  2. Лев
    04.04.2013

    Браво, Толя

  3. nestoriana
    10.04.2013

    Марина Королева
    ГЕРМАН: БОЛЬШЕ ЧЕМ КИНО
    http://www.echo.msk.ru/blog/markorol/1049692-echo/

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Information

This entry was posted on 21.02.2013 by in Сухая игла.

Навигация

Рубрики

%d такие блоггеры, как: